Целых два дня встречный ветер гнал вспять корабли королевы и ее сторонников, так что они уже приблизились к берегам Фризии, и даже сами моряки не могли точно сказать, где они находятся. На третий день ветер, наконец, подул в желаемом направлении и понес, и погнал их прямо на Англию, да так быстро, что уже вскоре моряки завидели ее берега. Поэтому они спросили сеньоров, желают ли они высадиться в Англии наобум, ибо их отнесло намного дальше Оруэлла, Колчестера и вообще всех портов и гаваней этого побережья. Те ответили, что да, они хотят высадиться где придется и как можно скорее, ибо им надо отдохнуть самим и дать отдых своим лошадям.
И скажу я вам, что все мореходы, участвовавшие в этом плаванье, были из Голландии или Зеландии. Поэтому они толком не знали всей прибрежной английской местности, а, кроме того, их изрядно измучил шторм[950].
Затем понеслись они под парусами прямо туда, куда гнал их ветер, а вернее туда, куда вел их сам Господь, желавший, чтобы они взяли именно это направление, а не иное. И вот, нацелившись на Англию, которая виднелась прямо по курсу, они, наконец, врезались всей флотилией в незнакомый песчаный берег[951]. Там не было ни гавани, ни порта, а лишь песчаные дюны — достаточно плотные и твердые, чтобы ходить по ним без опаски. А чуть дальше путешественники увидели пред собой довольно ровную пустынную местность, не считая разве того, что там росло великое множество дрока и дремучих кустарников, как если бы там никто не жил и вообще не хаживал[952].
Тем не менее, они высадились и испытали великую радость, вновь почувствовав себя на твердой почве и вне морских опасностей. Затем они постепенно вывели из судов своих лошадей, выгрузили снаряжение и отступили подальше от берега, — туда, куда не мог подняться и докатиться морской прибой. Там же, поблизости, они нашли очень чистый родник, который бил из земли и сбегал вниз к морю. Освежившись его водой, люди и кони испытали большое облегчение.
Ни граф Кентский, ни мессир Роджер Мортимер, и вообще никто из находившихся там англичан не знал, в какой край их занесло, за исключением того, что это точно Англия. Тем не менее, они раскинули лагерь средь кустарников, благо погода стояла прекрасная — теплая и ясная, как если бы дело было в месяце августе. Взаимно поддерживая друг друга, они довольно весело и легко переносили все тяготы и лишения, но не могли сказать, находятся ли они в краю своих врагов или же друзей. Поэтому в течение трех дней, пока стояли там лагерем, они неоднократно подумывали о том, чтобы вернуться на корабли и поплыть до первой встречной гавани или порта. Тем не менее, большинство сеньоров, всё взвесив, пожалели своих лошадей и отказались снова выйти в море. Вместо этого, они предложили поехать наудачу в глубь английских земель. Этого совета, в конце концов, и было решено придерживаться. На корабли снова погрузили все, что невозможно было увезти на лошадях, а мореходам сказали: «
С наступлением четвертого дня все кони уже полностью отдохнули, а люди горели желанием поехать вперед, дабы испытать судьбу. Поэтому, поручив себя Божьей защите, они тронулись в путь и поехали средь кустарников. Однако им пришлось продвигаться лишь медленным шагом, ибо большинство коней было нагружено доспехами и припасами.
Когда моряки увидели, что отряд уже удалился и начинается прилив, то всем флотом отчалили от берега и, распустив паруса, поплыли назад, не встречая никаких опасностей. По прибытии в Голландию у них спросили, что сталось с королевой Английской, мессиром Жаном д’Эно и всеми эннюерскими рыцарями и слугами. В ответ на это моряки точно описали, в каком положении они их оставили в Англии. И когда граф д’Эно услышал эти первые новости, то стал строить множество тяжелых догадок и томиться великой тревогой за своего брата и весь его отряд.
