Ехали они так, ехали, пока не прибыли в один добрый город, под названием Херифорд. Остановившись там на отдых, королева со своими людьми торжественно отпраздновала день Всех Святых[977]. Когда веселье кончилось, мессир Хъюг Диспенсер предстал перед судом английских баронов и рыцарей, которые на дух его не переносили и хорошо это ему показали. На суде также присутствовала сама королева со своим сыном и мессиром Жаном д’Эно.
Когда преступления мессира Хъюга Диспенсера были подробно и во всеуслышание оглашены и зачитаны, он не оспорил ни одну статью обвинения и вообще не сказал ничего против[978]. И сразу на месте, по единодушному решению баронов и рыцарей, его приговорили к смертной казни, которую я вам сейчас опишу[979]. Сначала его протащили на салазках через весь город Херифорд, из улицы в улицу, под гудение труб и дудок. Затем его доставили на просторную площадь, где уже столпился весь народ. Там его привязали повыше к одной лестнице, дабы все, от мала до велика, могли его видеть. Там же, на площади, развели большой костер. Когда мессир Хъюг был привязан к лестнице, то перво-наперво ему отрезали уд и мошонку, поскольку, как гласила людская молва по всей Англии, он был еретиком и предавался содомии даже с самим королем. И поговаривали, что именно из-за этого гнусного и мерзкого греха король прогнал от себя прочь свою жену, королеву.
Когда вышеназванные части тела были отрезаны, их бросили в огонь. Затем осужденному вскрыли нутро и вырвали оттуда сердце, кишки и все, чем полнится чрево. Все это тоже бросили в огонь, и сделали так потому, что сир Хъюг был лживым изменником и из-за его предательских советов и подлых подстрекательств король осрамил свое королевство и обрек на смерть многих храбрых людей, тем самым ослабив всю Англию.
Затем, когда сир Хъюг был так выпотрошен, его отвязали от лестницы и, отрубив ему голову, на четыре части рассекли тело. Голова была отослана в Лондон и выставлена на пике на Лондонском мосту. Что же касается четырех кусков его тела, то один из них остался в Херифорде, а другие были разосланы в Йорк, Кентербери и Солсбери. Так были они распределены между четырьмя частями Англии[980].
После этой казни королева, все сеньоры и великое множество народа отправились в путь, дабы явиться в Лондон. И ехали они до тех пор, пока не прибыли туда многолюдной компанией. Когда королева со своими детьми и сеньоры уже должны были въехать в город, люди всех сословий выступили им навстречу в самых богатых и красивых нарядах, и все конные. Городские улицы были очень пышно украшены и покрыты дорогими тканями, и все горожане, как могли, старались воздать почести госпоже королеве, мессиру Жану д’Эно и всем рыцарям из его войска.
В тот день мессир Жан д’Эно гарцевал на рослом и нарядно убранном черном жеребце, которого ему подарили лондонцы, и носил он на непокрытой голове венец с драгоценными камнями великой стоимости, который ему весьма шел. Множество народа с большим любопытством взирало на него и с похвалой отзывалось о его свите, о нем самом и о его манере держать себя. И говорили все люди, что он имеет наружность и взгляд храброго человека.
Большую улицу Чипсайд украсили особенно пышно и даже сверх всякой меры. В течение всего дня стоявший на ней фонтан выбрасывал из своих жерл белое и красное вино для всех желающих его отведать.
Так была королева препровождена до самого Тауэра. Там она спешилась, а вместе с ней и ее сыновья, Эдуард и Джон Элтемский, ее две дочери, Изабелла и Катерина[981], и мессир Жан д’Эно, который постоянно находился возле королевы. Все они разместились в замке, а люди мессира Жана д’Эно — в ближайших к замку домах. Хозяева этих домов встречали и привечали эннюерцев весьма радушно, отдавая в их распоряжение все необходимые вещи, ибо так было приказано и велено служащими королевы и лондонским мэром.
Долгое время в Лондоне, равно как и во всей Англии, шли одни только празднества, торжества и гуляния. Когда народ почувствовал себя свободным от короля и его советников, то его мнение было таково, что он избавился от обузы и скинул с себя тяжкое бремя. В Лондоне и по всей Англии говорили:
