«Милый кузен, не извольте уезжать от меня, пока не пройдут рождественские празднества, ибо на Рождество все английские советники, бароны, прелаты, рыцари и представители добрых городов должны собраться в Вестминстере. Там, на совете, они решат, как поступить с королем, который, как вы знаете, находится в Беркли. Поэтому удержите при себе в качестве свиты некоторых ваших рыцарей, ибо я хочу, чтобы вы присутствовали в этом парламенте, и чтобы вас лицезрели все те, кто вас прежде не видел. А остальные ваши люди пусть уезжают через четыре дня, раз им так хочется».
После этой беседы мессир Жан д’Эно переговорил со своими людьми и, отобрав среди них тех, кого хотел оставить при себе, сказал остальным:
«Вы отправитесь домой через столько-то дней. Так сказала мне государыня. Но перед вашим отъездом она желает переговорить с вами и вручить вам прощальные подарки».
Королева Английская чувствовала себя очень обязанной перед эннюерскими рыцарями за ту великую и превосходную услугу, которую они ей оказали. Поэтому, убедившись, что более в Англии они задерживаться не желают, она прибыла в Элтем. Этот город расположен в семи милях[982] от Лондона, и через него пролегает тот путь к морю, по которому предстояло проехать возвращавшимся домой эннюерцам. Вместе с королевой в Элтем прибыли ее дети, граф Кентский и свита, чуть более многочисленная, чем обычно. Все рыцари и оруженосцы из Эно, желавшие уехать домой, были оповещены, что им следует явиться в Элтем. Так они и сделали, и мессир Жан д’Эно тоже. Когда они вошли в Элтемский зал, королева со своими приближенными уже сидела за пиршественным столом. Гостей тоже усадили за столы и попотчевали всеми блюдами пышно и щедро, согласно английскому обычаю. А в конце обеда, когда все внимание обратилось на королеву, в зал вошли трубачи и менестрели, игравшие при этом на своих инструментах. Сразу за ними появились двенадцать рыцарей, которые были наряжены и одеты в очень богатые и совершенно одинаковые ливреи. А за ними следовали двенадцать оруженосцев, тоже одетые в одинаковые ливреи. Все эти оруженосцы попарно несли большие корзины с двумя круглыми ручками, доверху наполненные серебряными кувшинами, горшками, тарелками, блюдами, чашами, кубками, тазиками и всякой иной посудой. Менестрели, рыцари и оруженосцы, несшие корзины, стали обходить столы и, сделав круг, остановились перед столом самых видных сеньоров. За ним сидели лишь те, кто должен был уехать, не считая мессира Жана д’Эно. Этот сидел за столом королевы. Затем корзины были поставлены на пол, и к ним подошли два рыцаря, получившие подробное наставление о том, что надлежит делать. Они распределили всю эту драгоценную утварь между эннюерскими рыцарями и оруженосцами в строгом соответствии с их положением. Во все эти предметы положили кушанья и поставили их на столы перед гостями. А затем дворецкие королевы покинули зал и, спустившись во двор, велели выйти вперед всем слугам и пажам, чьи хозяева-эннюерцы собирались уезжать. При себе у дворецких был мешок из дубленой кожи с сотней фунтов стерлингов английской чеканки, ибо о ноблях тогда еще не было и речи. Когда слуги приблизились, дворецкие подняли мешок и во весь голос объявили: «
