«Милый сын, садитесь на коня, езжайте к эннюерцам и отдайте приказ, строжайший и жесточайший, дабы никто из англичан, под страхом лишиться головы, не буянил и не затевал ссор и драк. Возьмите наведение порядка в свои руки».
Король повиновался госпоже своей матери и сел на коня, и вместе с ним более шестидесяти баронов и рыцарей. Поехав, они встретили на улице мессира Жана д’Эно: он шествовал в полном доспехе, ведя с собой более тридцати рыцарей, которые кричали «
Итак, посмотрите, какая великая беда едва не стряслась! Ибо англичане — лучники и другие — уже собирались и сплачивались в одну большую рать, имея намерение войти в это предместье, дабы убить всех иноземцев или спалить их огнем.
Сначала король остановился на улице, ибо ему сказали:
«Государь! Вот мессир Жан д’Эно и с ним изрядное число эннюерцев, которые движутся боевым строем, с развернутыми стягами и флажками. Задержите их и успокойте, и возьмите наведение порядка на себя! Скажите им, что загладите это скверное происшествие столь щедро, сколь они пожелают, и уговорите их не совершать ничего, что могло бы сорвать ваш поход».
Король внял своим людям и последовал их совету. Когда он подъехал к мессиру Жану д’Эно, то тот, разгневанный и возмущенный рассказами о бесчинствах английских лучников, громко воскликнул:
«Сир, сир! Мы прибыли сюда, чтобы служить вам и вашей стране, воюя против ваших врагов! Но пока мы у вас развлекались, ваши общинники затеяли ссору и теперь хотят перебить наших людей и нас самих! Мы не можем этого стерпеть и считаем, что лучшим возмещением для нас будет расквитаться с зачинщиками этих беспорядков!»
Тогда король ему молвил:
«Мессир Жан, успокойтесь сами и утихомирьте ваших людей. Я тоже прикажу усмирить всех английских буянов, а если дело все-таки дойдет до битвы, я останусь с вами, ибо хорошо помню, что именно благодаря вам и вашим землякам я обрел свое королевство. Поэтому я вас прошу, чтобы вы предоставили управиться с этим делом мне, а сами вернулись обратно и не ходили дальше. С помощью добрых распоряжений я всюду внесу такое успокоенье, что вы и ваши люди останетесь довольны».
Эти мягкие речи, сказанные королем, очень сильно остудили мессира Жана д’Эно и его земляков. Однако в ответ на просьбу короля не двигаться дальше рыцарь сказал следующее:
«Сир, сир, мои люди не были зачинщиками каких-либо споров и ссор! Поскольку вы покинули пиршество, то мне надлежит находиться при вас и смотреть, ибо я полагаю, что вы с вашими советниками толком не знаете всей подоплеки дела. А ведь она в равной степени может оказаться опасной как для вас, так и для нас!»
Тут королевский маршал, мессир Томас Уэйк, сказал королю на своем языке:
«Сир, его речь мудра, и все может оказаться именно так, как он говорит».
Затем поехал король со всей своей свитой и прибыл в предместье, где располагались эннюерцы. Главную улицу он увидел очень разгромленной и усеянной трупами. Проследовав через все предместье, кавалькада выехала в поле. Там стоял великий гомон. Навстречу сеньорам попалась толпа англичан, которые стали очень сильно жаловаться на эннюерцев. Им ответили:
