На праздник Пятидесятницы в Йорк с превосходным отрядом прибыл сын маркграфа Юлихского, мессир Вильгельм, впоследствии ставший герцогом Юлихским, а также мессир Тьерри де Хайнсберг, который потом стал графом Лоосским. Оба этих сеньора находились под началом мессира Жана д’Эно и у него на жаловании.
Дабы сильнее почтить прибывших сеньоров и их соратников, юный король Английский устроил великое торжество на Троицын день в монастыре братьев-миноритов. Избрав эту обитель себе под жилище, король и госпожа его мать держали там при себе отдельные свиты: король — своих рыцарей, а королева — своих дам, которых в ее окружении имелось великое множество. В тот праздничный Троицын день король пировал с шестью сотнями рыцарей, которые сидели за столами в зале и клуатре. И были в тот день посвящены в рыцари 15 человек. Королева же пировала в дортуаре, и там за столами сидели 60 дам, коих пригласили и созвали со всей округи и даже из Нортумберленда, дабы лучше почтить мессира Жана д’Эно и эннюерцев. Там можно было бы наблюдать, как высшую знать потчуют большим количеством яств и кушаний, настолько диковинных и изысканных, что лишь истинные знатоки могли угадать, из чего они сделаны. Там можно было бы полюбоваться и на дам, благородно и богато наряженных, — можно было бы, кабы хватило времени! Но не тут-то было! Ибо в городе вспыхнули великие беспорядки, из-за которых весь пир был сорван. Большое зло едва не случилось. Еще немного, и все перебили бы друг друга.
Как раз в тот момент, когда сеньоры и дамы уже собирались танцевать и развлекаться, слуги эннюерских сеньоров и английские лучники сильно повздорили между собой по поводу игры в кости, так что великая вражда возникла и разгорелась меж ними. Пока слуги дрались с некоторыми из англичан, в городе поднялся шум и стали раздаваться крики: «
Большинство эннюерских сеньоров и рыцарей находилось тогда при дворе короля, ожидая начала готовившихся там торжеств, танцев и разных забав. Однако, едва заслышав новость об этой стычке, они покинули пиршество и поспешили к своим жилищам, одни пешком, другие верхом. Кто смог войти в свой дом, тот вошел, а кто не смог — остался снаружи в великой опасности, ибо английские лучники вели ожесточенную стрельбу, стараясь убить и хозяев, и слуг. Некоторые потом утверждали, что все это дело замыслили и подстроили друзья и близкие сеньора Диспенсера и графа Арундела, желавшие отомстить за них эннюерцам, и особенно мессиру Жану д’Эно, и что, дескать, ради этого-то и старались линкольнские лучники.
Однако оцените и великую злобность тех англичан, чьими постояльцами были сеньоры из Эно. Эти люди захлопывали и запирали перед эннюерцами двери и ворота, отказываясь впустить их в свои дома! Однако некоторые постройки того предместья, где были расквартированы эннюерцы, имели задний выход, и кое-кто из сеньоров догадался проникнуть к себе через задворки. Те же, кто не смог попасть в свои дома, укрылись в домах своих товарищей. Едва там оказавшись, они сразу вооружались. Но, даже надев латы, они не смели выйти наружу через обычную дверь из-за стрельбы, которую вели лучники. Выбравшись через черные ходы и калитки, они проломили в некоторых местах изгородь, а затем стали поджидать друг друга на одной площади до тех пор, пока не набралась целая сотня полностью вооруженных воинов и столько же совсем безоружных — тех, кто не смог попасть в свои жилища.
Собравшись в этот отряд, они поспешили на главную улицу выручать своих товарищей, которые из последних сил оборонялись от англичан, желавших погрести их под развалинами домов. Пройдя через дом сеньора Энгиенского, имевший большие ворота и сзади и спереди, отряд храбро ринулся на англичан. Некоторых эннюерцев ранило стрелами, в том числе и мессира Фастре дю Рё, мессира Санша де Буссуа и мессира Персево де Семери. Три этих добрых рыцаря так и не смогли войти в свои дома, но они бились столь же рьяно, как и те, кто имел латы. У одного каретника, жившего на этой улице, они позаимствовали длинные и толстые дубовые жерди и стали наносить ими удары такие тяжкие, что никто не осмеливался к ним приблизиться. Сшибая лучников с ног, они валили их друг на друга, ибо они были рыцари сильные и стойкие, мощные телом и исполненные великой отваги.
В конце концов, лучники, напавшие на дома эннюерцев, были разгромлены и обращены в бегство. Они потеряли убитыми триста человек, как на месте боя, так и в поле, и были они все из отряда епископа Линкольнского[1021]. Однако на этом дело не кончилось. Когда весть о побоище достигла королевы, она тотчас же сказала королю:
