И вот случилось однажды, что он и его товарищи совершили конный набег до самых городских ворот. Какое-то время они простояли там совершенно открыто, а затем весьма неспешно, добрым строем отъехали в поле. Однако к тому дню гарнизон Камбре получил заметное пополнение. Поэтому, когда камбрейцы увидели этих воинов, которых они звали эннюерцами и которые столь сильно им докучали и досаждали, то собрались в отряд, насчитывавший примерно двести латников. Затем они вооружились, сели на лошадей и, повелев распахнуть ворота в башне Робера и опустить мост, выехали в поле.
В отряде камбрейцев находился один молодой дворянин-башелье родом из Гаскони, который был каноником Камбре. Он ехал на превосходном боевом скакуне и показал себя в тот день очень опытным и отважным воином. Когда он выехал на поле, то накренил свое копье и, прикрывшись щитом, задал коню шпор. Мессир Гриньяр де Мони, который тоже был очень храбр и жаждал схватки, взял копье наперевес и, пришпоривая коня, понесся врагу навстречу. Противники поразили друг друга точно в середину щитов.
Каноник, коего звали Гильом Маршан, ударил рыцаря столь мощно, что пробил ему щит, кольчугу со стальной пластиной, и вонзил ему в грудь наконечник на целых полфута. От такого удара мессир Гриньяр рухнул наземь. Камбрейские воины тотчас подъехали к поверженному и окружили его, а Гильом Маршан поворотил коня и вернулся к своим. Увидев, какая жестокая беда стряслась с их капитаном, соратники из Тён-Л’Эвека перестали соблюдать какой-либо строй и ударились в бегство. Некоторые бывалые камбрейские воины, имевшие резвых лошадей, пустились за ними в погоню и пленили до девяти человек, а остальные беглецы спаслись и укрылись в Тён-Л’Эвеке.
Очень тяжело раненый мессир Гриньяр де Мони был взят в плен, доставлен в Камбре и отдан в руки лекарей и хирургов. Те с радостью бы его выходили, если Бмогли, но все было напрасно, и умер рыцарь в стенах Камбре. Поэтому его братьям, Жану и Тьерри, пришлось вести с камбрейцами переговоры о выдаче тела. Камбрейцы решили его отослать, и пришли за ним в Камбре два брата-кордельера. Получив тело, они поместили его на катафалк, обтянутый черным, и доставили в Валансьенн. Там его погребли и упокоили в церкви Святого Франциска. Таковы превратности войны. После этого замок Тён-Л’Эвек остался под охраной двух братьев де Мони: Жана и Тьерри.
Воины камбрейского гарнизона очень настойчиво донимали бальи Вермандуа, чтобы он, наконец, дозволил им вторгнуться в графство Эно и пройтись по нему огнем и мечом. Ведь камбрейцы заявляли, что эннюерцы нанесли и причинили им больше ущерба, чем англичане и немцы, и удивлялись, почему их до сих пор щадят от вторжения. Вскоре в совете короля Франции было заявлено, что графы Эно, и отец и сын, всегда были заодно с врагами королевства Французского и всеми силами наносили ему вред и урон. Они-де скрытно пособничали англичанам, и если бы в свое время они отмели притязания, требования и доводы английского короля столь же решительно, сколь их поддержали, то эта война никогда бы не началась. Поэтому должны эннюерцы поплатиться за все эти козни, ибо слишком хорошо на них нажились.
Против графа Эно и его страны было высказано и выдвинуто еще множество других обвинений, причем графа и не подумали пригласить, дабы выслушать его оправдания. В итоге было согласовано и решено, что французские воины-наемники, размещенные в городе Камбре, развернут войну в графстве Эно и потопят его в пламени. А те только о том и мечтали! Поэтому однажды в субботу они снарядились и выступили из Камбре под покровом ночи.
В их отряде насчитывалось примерно шестьдесят копий, и вели его мессир Морейль, мессир Рено де Три[1224], мессир Дрю де Руа[1225] и сир де Мелленкур[1226]. Чтобы исполнить свой замысел, им вовсе не требовалось большое войско, ибо в краю Эно еще не было никакой тревоги, и войны его правителю еще никто не объявлял.
И вот, примерно в десятом часу ночи, эти латники и множество пехотинцев прибыли из Камбре в город Аспр, который, как и ныне, не имел никаких укреплений. Местных жителей они застали в постелях, и дабы нагнать на них страху, латники приказали следовавшим за ними пехотинцам поджечь город в пяти или шести местах. Поднялись крики и вопли. Горожане — мужчины, женщины и дети — тотчас всполошились и увидели ясно, что это, оказывается, их соседи, солдаты из Камбре, их разбудили и наносят им ущерб. Тут начали все люди разбегаться и прятаться кто куда. Тем не менее, очень многие из них были взяты в плен или убиты. Если бы французы пожелали, то захватили бы пленных еще больше, но они увлеклись грабежом города. Они взламывали сундуки и нагружали добычей коней, повозки и фуры, привезенные туда по их приказу. Даже простые пехотинцы так нагрузились тканями и ценным скарбом, что дальше некуда.
