«Господа, я не пойду говорить с ними без вас, ибо вы все являетесь участниками этого соглашения, и я заключил его столь же по вашей воле, сколь и по своей собственной». — «Мессир Ги, — ответили рыцари, — вы говорите верно. Однако, что бы там ни было сделано, мы еще вполне можем от этого отказаться. Посему мы так и поступим, прямо сейчас, и останемся с нашей госпожой, которая оказала нам столько благодеяний и будет делать это и далее. Ведь с приходом английской помощи ее положение должно весьма упрочиться».
Видя их непреклонность, епископ Леонский не стал высказывать всего, что думал по этому поводу, хотя и был среди них самым знатным, с наилучшими родственными связями. Из-за прихода английской помощи епископ опасался, как бы дама не приказала удержать его силой, дабы посадить в темницу. Поэтому он старался говорить как можно любезней до тех пор, пока не оказался за пределами города. Придя в расположение французов, мессир Ги переговорил с мессиром Людовиком Испанским и со своим родичем. При этом он объявил, что сдается и переходит на их сторону, ибо слишком долго был заблудшим мятежником и не хочет более таковым оставаться. Затем епископ выбрал одного герольда и после точных наставлений послал его в Энбон, сказать графине, что он отказывается от принесенного ей оммажа и объявляет себя ее противником отныне и впредь.
К тому времени, когда прибыл герольд, графиня спустилась из замка в город, чтобы распорядиться насчет жилищ для английских сеньоров-рыцарей, чьи корабли уже входили в гавань Энбона. По этому случаю она была так обрадована, что не придала значения вызову, посланному мессиром Ги, и сказала, что у нее довольно людей и без него. С тем и вернулся герольд в осадный лагерь, исполнив свое поручение.
Графиня и ее рыцари оставались на пристани до тех пор, пока корабли не причалили. Самым первым на берег сошел мессир Амори де Клиссон. Дама, знавшая рыцаря, подошла его обнять и поцеловать, а затем сказала:
«Ах! Амори! Как вы всё-таки задержались, и как я вас заждалась!» — «Сударыня, — ответил рыцарь, — я не мог ничего поделать. Это случилось из-за морской бури. Если бы не она, мы были бы здесь еще три недели назад. Король Англии вас приветствует и шлет вам для начала три сотни латников и две тысячи лучников». — «Тогда, — сказала графиня, — добро им пожаловать! Мы очень этому рады!»
Затем на пристань сошли остальные рыцари и оруженосцы. Впереди держался мессир Готье де Мони — рыцарь красивый и румяный, милый и приятный с виду, хорошо сложенный во всех членах; ему было тогда примерно 36 лет. Мессир Амори де Клиссон сказал:
«Сударыня, вот рыцарь, назначенный капитаном этого отряда. Король Англии и сеньоры из его совета испытывают к нему большое доверие».
Тогда дама направилась к мессиру Готье, обняла его и очень нежно поцеловала, а затем и всех остальных — по очереди. Обойдя и приветив каждого, она повела их наверх, в замок, чтобы они там отдыхали и набирались сил до тех пор, пока все их люди не высадятся на берег и не выгрузят снаряжение. Дабы рыцари могли удобно устроиться, она велела потесниться своим людям. И отобедали все рыцари вместе с дамой.
Мессир Людовик Испанский, виконт де Роган и мессир Эрви де Леон тотчас узнали, что графиня получила помощь из Англии. Им сказал об этом епископ Леонский, а также другие бретонцы, которые ходили в гавань и видели, как там причаливает флотилия. Весьма призадумавшись, сеньоры, однако, не пожелали прекратить осаду. Вместо этого они велели зарядить осадные машины, которые бездействовали уже три дня, и бросать в город тяжелые камни. Англичане, еще не привыкшие к такому обстрелу, были тогда не на шутку встревожены.
