И вот два рыцаря с их отрядом напали на лагерь, а тем временем графиня и остальные воины направились по старой, поросшей бурьяном дороге, которая вела прямо ко рву. Всё это было сделано одновременно. В одной из сторон французского лагеря воины пробудились, и пока они поднимались по тревоге, защитники города поняли, что графиня находится у ворот. Ведь той ночью все энбонцы бодрствовали, охваченные великим страхом и беспокойством за свою госпожу. Узнав, что она находится столь близко, они с ликованием опустили мост, распахнули ворота и отворили барьеры. Все поднялись по мосту в крепость и, оставив там лошадей, построились возле барьеров, чтобы подождать других воинов, которые уже совершили набег на лагерь и теперь возвращались назад, никем не преследуемые. В конце концов, все благополучно въехали в город и замок.
Когда настало утро, французы точно узнали, что графиня де Монфор вернулась в Энбон. Они сочли совершенное ею деяние за очень доблестный подвиг. И говорили сеньоры между собой, что сами черти носят эту графиню.
Мессир Карл де Блуа весьма огорчился, когда увидел, что его воины, штурмуя Энбон, ничего не могут захватить. И собрались господа на совет, чтобы обсудить, как им действовать дальше. В итоге было решено, что они разделят свое войско на две части. Одна из них останется под Энбоном, а другая, вместе с мессиром Карлом, пойдет осаждать Орэ. Затем все, кто здесь уже назывался, выступили в отряде мессира Карла де Блуа и, придя под Орэ, осадили его. Однако этот замок слишком мощный, чтобы пытаться взять его штурмом, и в ту пору там не было недостатка в надежных капитанах и добрых воинах. Присланные графиней, они не имели никакой охоты сдаваться, ни по соглашению, ни как-нибудь иначе.
На расстоянии четырех лье от Орэ расположен город Ванн. В то время он был довольно сильно укреплен и полностью подчинялся графине. Капитаном гарнизона был мессир Жоффруа де Малетруа, тогда как его кузен, сир де Малетруа, находился в войске мессира Карла де Блуа.
В другой стороне стоял город Динан-ан-Бретань, защищенный лишь рвами и палисадами. Его капитаном был кастелян Генгана, но в ту пору он там отсутствовал, поскольку вместе с графиней де Монфор оборонял Энбон. Однако он оставил в городе Динане, в своем отеле, жену, дочерей, а также сына — рыцаря, которого звали мессир Рено. В силу своей молодости мессир Рено был очень отважным человеком.
Между двумя городами, Ванном и Динаном, стоял мощный замок, именуемый Ла-Рош-Перью. В ту пору он держал сторону мессира Карла де Блуа, который отрядил в него добрых бургундских воинов. Их капитаном был оруженосец из Бургундии по имени Жерар де Малэн. При нем также находился один рыцарь, коего звали мессир Пьер Портебёф. Вместе со своими соратниками они разоряли всю округу и каждый день отправлялись в разъезды, один раз — направо, другой — налево, так что невозможно было доставить припасы ни в Ванн, ни в Динан. Все, кто пытался это сделать, подвергались нападению и теряли свои товары. Юный рыцарь мессир Рено де Генган очень сердился, считая, что всё это служит ему великим укором, поскольку он имел задание охранять город Динан. Наконец, он придумал, как с этим покончить. Однажды рыцарь устроил в поле засаду, захватил в плен названного Жерара де Малэна и 25 его бургундцев, а затем доставил их в город Динан. При этом он спас 12 купцов, которых бургундцы уводили в плен в замок Ла-Рош-Перью. За это деяние названного мессира Рено очень хвалили и весьма почитали.
Теперь я немного помолчу об этих бургундцах и мессире Карле де Блуа, осаждавшем замок Орэ, и расскажу о мессире Людовике Испанском и его людях, которые, как вы знаете, осаждали графиню де Монфор в Энбоне. Французы велели смастерить и сколотить большие осадные машины, а также доставить еще другие из Ренна и Нанта. Их воздвигли напротив Энбона и стали непрерывно метать тяжелые камни в стены, башни и ворота. Этот обстрел так изводил обитателей города, что некоторые из них начали поддаваться страху, ибо помощь не появлялась ниоткуда. Графиня пребывала из-за этого в глубокой сердечной печали. Успокаивая своих людей мягкими словами, она просила, чтобы они, ради Бога, не заключили какого-нибудь худого соглашения с противником. Она говорила:
