«Велите собрать драгоценности со стола. Мы этого желаем».
Тогда мессир Готье распорядился, чтобы его кузен, мессир Мансар д’Эн, собрал драгоценности, — а стоили они добрую тысячу флоринов!
По завершении обеда мессир Готье попросил у короля дозволение на отъезд, и тот его дал. Королевские рыцари проводили его от Нельского отеля до гостиницы и там оставили. Однако вскоре герцог Нормандский пригласил мессира Готье к себе на ужин вместе со всеми его людьми. Выказав гостям очень большое радушие, герцог подарил каждому серебряный кубок или чашу, а затем его рыцари снова проводили мессира Готье в гостиницу. И велел король Франции подсчитать и возместить ему всё то, что он потратил в Париже, — как в темнице, так и в других местах, где это удалось узнать. Когда же поутру мессир Готье де Мони уже должен был сесть на коня, герцог Нормандский прислал ему жеребца, гарцевавшего иноходью, и хорошего скакуна ценою в 1000 ливров. Затем мессир Готье де Мони покинул Париж и вполне безопасно ехал через разные области Франции, пока не прибыл под Кале, в новый город короля.
Король, его сын, принц Уэльский, и все сеньоры английского войска крайне обрадовались приезду мессира Готье де Мони, поскольку были уже наслышаны о том, какой опасности он избежал. Вскоре мессир Готье рассказал королю, по порядку и весьма рассудительно, множество новостей. Среди прочего, он поведал, как его, уже вышедшего на свободу, чествовали в Париже, и как король Франции, сидя за обеденным столом, велел поднести ему множество роскошных, ценных подарков, а он, однако, согласился оставить их у себя лишь в том случае, если это будет угодно королю Англии, и никак иначе.
Король Англии сказал в ответ на всё это:
«Готье, мы достаточно богаты, чтобы вас одарить. Отошлите всё назад. Мы не желаем, чтобы вы оставили у себя хоть что-нибудь».
После этих слов мессир Готье немедленно взял драгоценности, поднесенные ему по приказу французского короля, и сказал своему кузену, мессиру Мансару д’Эну:
«Вам надлежит съездить в Париж и отдать эти драгоценности королю или же его уполномоченным; ибо король Англии, мой сеньор, вовсе не желает, чтобы я оставил у себя хоть что-нибудь».
Мессир Мансар д’Эн с готовностью согласился исполнить это поручение. Соответственно снарядившись, он уехал из-под осажденного Кале и продолжал свой путь, пока не прибыл в Париж. Часто появляясь при французском дворе, он был там хорошо известен, и ему не пришлось долго просить, чтобы его отвели к королю.
Мессир Мансар исполнил свое поручение хорошо и умело. От имени мессира Готье де Мони он очень поблагодарил короля за драгоценности, но при этом сказал, что привез их назад. Тогда король спросил, где они находятся. Мессир Мансар ответил:
«Сир, они здесь, и я готов сейчас же поместить их, куда прикажете».
Король посмотрел на рыцаря и сказал:
«Ступай, ступай! Я тебе их дарю. У нас еще довольно других».
Так обогатился мессир Мансар д’Эн королевскими драгоценностями. Однако теперь мы ненадолго прервем рассказ об этих делах и вернемся к событиям, происходившим в Гаскони.
Вам уже говорилось, что когда французы осаждали Эгийон, граф Дерби постоянно находился в Бордо-на-Жиронде или в Либурне. Вскоре после того как мессир Готье де Мони с ним простился и уехал из Гиени при обстоятельствах, о коих вы уже слышали, названный граф решил и сказал, что слишком долго он там засиделся, а потому желает совершить поход в Пуату и Сентонж[1077]. Затем разослал он призывы ко всем, на чью помощь рассчитывал, и назначил день ратного сбора в Бордо. Откликаясь на зов, из Гаскони приехали: сир д’Альбре, сир де Мюсидан, сир де Копан, сир де Поммье со своим братом, мессиром Эли, сир де Леспар, сир де Розан[1078], сир де Дюрас[1079], сир де Ландира[1080], сир де Кюртон[1081], сир де Ла-Барт, сир де Тарид[1082], сир де Грайноль[1083] и де Карль, сир де Лонжеран[1084] и многие другие. Всего у них насчитывалось 12 сотен латников и 2 тысячи ратной прислуги с копьями и павезами.
