Королю Англии посоветовали послать письменный приказ Джону Коупленду, чтобы он явился к нему под Кале побеседовать. Король написал сразу и королеве, своей супруге, и Джону Коупленду, повелевая, чтобы тот, увидев письмо, не подыскивал никаких отговорок и прибыл к нему под Кале, ибо он хочет его видеть. Когда эти письма были написаны и запечатаны, король велел вручить их тем же посланникам, которые приехали к нему от королевы. Нисколько не медля, они отплыли обратно за море, высадились в Дувре, а затем ехали, пока не прибыли к королеве, которая всё еще находилась в пределах Нортумберленда. Вручив предназначенное ей письмо, посланники поехали к Джону Коупленду. Когда они его нашли, то переговорили с ним и, выполняя задание, предъявили королевскую грамоту. Джон прочел ее от начала и до конца, а затем сказал в ответ, что охотно повинуется приказанию короля, поскольку это его обязанность. Оказав посланникам очень радушный прием, он срочно уладил все дела и отдал короля Шотландии, своего пленника, под охрану надежных стражей. Затем он отправился в путь и ехал, пока не прибыл в Дувр. Выйдя оттуда в море на одном пассажирском судне, он причалил возле Кале, сошел на берег и направился к королю.
Надо сказать вам, что когда англичане узнали о прибытии Джона Коупленда, то устроили большую давку, чтобы только взглянуть на него. Ведь многие люди в лагере никогда его раньше не видели и теперь очень хотели на него посмотреть из-за громкой молвы, которая гласила, что он настолько храбрый человек, что взял в плен короля Шотландии. Когда он дошел до королевского жилища, большое количество английских сеньоров собралось в толпу, чтобы его лицезреть, ибо сам король призвал его ради этого.
Представ перед королем, Джон Коупленд опустился на одно колено и молвил:
«Дражайший государь! Вы мне написали и повелели, чтобы я прибыл к вам на разговор. Я это сделал, ибо обязан вам полным повиновением. Дражайший и прегрозный государь, если Бог пожелал удостоить меня столь великой милости, что послал и отдал в мои руки короля Шотландии, дабы я победил его в честном бою, — никому не следует испытывать по этому поводу ни досады, ни зависти. Ведь Господь так же волен отмечать своими милостями каких-нибудь бедных, но отважных башелье, как он это делает со знатными сеньорами».
«Вы говорите верно, Джон, — ответил король. — Хотел бы я, чтобы в моем королевстве было побольше таких башелье! Вы сослужили мне очень важную службу, и я вызвал вас сюда не потому, что хотел вам зла, а только ради вашей выгоды и продвижения. Ведь я никогда вас прежде не видел и не был знаком с вами лично. Поэтому я рад вашему приезду, и вы от этого только выиграете».
Король взял Джона Коупленда за руку и велел ему встать. Затем граф Уорик, мессир Рейнольд Кобхем, мессир Ричард Стаффорд, мессир Джон Чендос и другие английские рыцари немедленно с ним познакомились и вовлекли его в беседу. При этом король никак не мог оторвать от него свой взор. И молвил он, обращаясь к мессиру Годфруа д’Аркуру и мессиру Готье де Мони:
«Посмотрите, какое удивительное приключение! Какой-то бедный башелье победил и взял в плен самого короля Шотландии!» — «Сир, — ответили на эту речь оба рыцаря, — Бог послал ему эту милость и счастье. Поэтому вы должны его так хорошо наградить, чтобы все другие башелье, рыцари и оруженосцы, которые вам служат, могли брать с него пример». — «Как раз в этом и состоит наше намерение», — ответил король.
