Одно из тел зашевелилось.
– А, черт! Ворон!..
– Да он все равно окочурится.
Шед сгорбился, глядя на северный берег. Хотелось спорить, драться. Что угодно делать, лишь бы не участвовать в этом кощунстве.
Через час он снова поднял взгляд и не узнал местности. Вдоль дороги на приличном расстоянии друг от друга стояло несколько больших домов. Их окна были темны.
– Где мы?
– Скоро доберемся. За полчаса, если дорога не слишком скользкая.
Шед представил, как фургон съезжает в канаву. Что тогда? Бросить все и убежать, надеясь, что их не выследят? Угрызения совести сменились страхом.
И тут он понял, где они находятся. Выше по склону, кроме проклятого Черного замка, ничего нет.
– Ворон…
– Ну?
– Ты правишь к Черному замку.
– А ты думал, куда мы едем?
– Там кто-нибудь живет?
– Да. Что тебя смущает?
Ворон – иноземец, ему не понять, как местные относятся к Черному замку. Люди, которые подходили слишком близко, просто исчезали. В Можжевельнике предпочитают делать вид, что этого места вообще не существует.
Заикаясь, Шед объяснил, чего он боится.
– Только показываешь свое невежество.
Шед посмотрел на силуэт замка, который проступил сквозь снежную пелену. Здесь, в горах, снегопад немного ослабел, но ветер стал еще злее.
– Тогда давай скорей покончим с этим, – уступил тавернщик.
Глаз уже различал стены, шпили, башни. Нигде не горели огни. Ворон остановил повозку, слез и гулко постучал в ворота тяжелой колотушкой. Сгорбившись на сиденье, Шед надеялся, что пришельцам никто не ответит.
Но ворота открылись тотчас же. Ворон вернулся на козлы:
– Вперед, мулы.
– Мы же не поедем внутрь?
– Почему?
– Да нельзя же! Никак нельзя!
– Замолчи, Шед. Если хочешь получить деньги, поможешь разгружать.
Шед чуть не взвыл от отчаяния. Они так не договаривались.
Ворон проехал через ворота, повернул направо и остановился под широкой аркой. Единственный фонарь боролся с тьмой, напиравшей со всех сторон. Возница спрыгнул. С напряженными до крайности нервами Шед последовал за ним. Они разгрузили фургон, свалив покойников на каменные плиты.
– Полезай обратно и держи язык за зубами, – велел Ворон.
Одно из тел пошевелилось. Шед застонал. Ворон больно ущипнул его за ногу:
– Заткнись.
Длинный и тощий незнакомец был одет в просторные черные штаны и длинную рубаху с капюшоном. Он осмотрел тела и вроде остался доволен. Затем обернулся к Ворону. На мгновение показалось равнодушное, оливковокожее, лоснящееся лицо, состоящее из острых углов и теней, с парой мягко светящихся глаз.
– Тридцать, тридцать, сорок, тридцать, семьдесят, – бубнил тощий.
– Тридцать, тридцать, пятьдесят, тридцать, – говорил Ворон. – Сто…
– Сорок. Восемьдесят.
– Сорок пять. Девяносто.
– Сорок. Девяносто.
– Договорились.
Они торговались! Насчет стариков вопросов не возникало, а за мальчишку этот жердяй наотрез отказался платить. Зато умирающего счел ценным товаром.
Шед смотрел, как длинный передает монеты. Да это же целое состояние! Двести двадцать кусков серебра! С такими деньгами можно оставить «Лилию» и устроиться на новом месте. Даже вообще убраться из Котурна.
Ворон ссыпал монеты в карман плаща. Шеду он отдал пять.
– И все?
– По-моему, неплохо за одну ночь.
На самом деле эти деньги можно было получить только за месяц упорного труда, но все-таки пять монет из…
– В прошлый раз мы были партнерами, – напомнил Ворон, залезая на козлы. – Может, и еще будем. Но сегодня ты наемный работник. Дошло? – В его голосе появилась жесткость.
Шед кивнул, испугавшись.
Ворон хлестнул вожжами, фургон тронулся с места. Шед осознал, что успел здорово промерзнуть, – под аркой было не теплее, чем на открытом месте. Он содрогнулся, увидев, с каким голодом в глазах наблюдает за ними длинный.
В темной глянцевитой, без всяких зазоров стене образовалось большое отверстие – в сторону бесшумно скользнул блок.
– О боже!
Стена оказалась полой, и в этой полости виднелись кости, целые тела и части тел, подвешенные так, что казалось, будто они плывут во мгле. Повернув к воротам, Ворон заметил, что тавернщик таращится на него.
– Что здесь происходит?
– Не знаю, Шед, и знать не хочу. Платят хорошо, а больше меня ничто не интересует. Дорога предстоит дальняя, мне нужны деньги.
В Стуже Черный Отряд встретил Взятый по прозвищу Хромой. Мы провели в походе сто сорок шесть дней. Все они были длинными, однообразными и тяжелыми. И люди и животные шли скорее по привычке, нежели по собственной воле. Наша армия пребывала в хорошем состоянии, она могла покрывать от пятидесяти до ста миль за сутки, но когда это продолжается месяц за месяцем, да еще по невероятно дрянным дорогам… Разумный командир не допускает слишком изнурительных многодневных переходов. Он знает, что усталость имеет свойство накапливаться, рано или поздно у людей начисто иссякнет запас сил.
