Еще возникали проблемы в Котурне. Эльмо хотел навести порядок в трущобах, но некоторые их обитатели не нуждались ни в каком порядке. Тогда он натравил Леденца, и тот раздавил местные криминальные группировки. Я не видел в этом необходимости, но умные головы опасались, что банды могут стать эпицентрами волнений. А любая потенциальная возможность сопротивления должна быть немедленно ликвидирована. Думаю, наши начальники рассчитывали такими действиями заработать некоторую популярность.
На третий день после прибытия Отряда Эльмо привел Лейтенанта на склон холма, в мою лачугу.
– Ну как? – спросил я.
Со времени нашей последней встречи Лейтенант ужасно постарел. Поход на запад дался ему недешево.
– В городе все спокойно, – ответил он. – Ну и помойка…
– Вонючая выгребная яма – так будет правильнее. Какие планы?
– Ему надо взглянуть на цель, – сказал Эльмо.
Я удивленно поднял брови.
– Хромой сказал, что нам необходимо взять замок, – пояснил Лейтенант. – Не знаю только когда. Капитан хочет, чтобы я на него взглянул.
– Нахрапом замок не взять, учти, – пробормотал я. – Веселые нас ждут времена.
Я натянул плащ. Наверху было довольно прохладно. Эльмо с Одноглазым пошли с нами. Лейтенант долго и тщательно разглядывал замок.
– Мне не нравится, – наконец сказал он. – Совершенно.
Лейтенант тоже почувствовал могильный холод, который исходил от замка.
– У меня есть человек, он был внутри, – сказал я. – Но Взятым я об этом не докладывал. Считается, что парень врезал дуба.
– И что он может мне рассказать?
– Немногое. Он бывал там только ночью, на площадке, сразу за воротами.
– Гм. У Взятых в Черепице тоже есть свидетель, девчонка. Я говорил с ней. От нее толку мало. Была там один-единственный раз и так перепугалась, что боялась даже по сторонам смотреть.
– Она еще жива?
– Это та, что ты поймал? Гнусная сучка… Да, живая. Наверное, Госпожа запретила ее убивать. Ну что, идем дальше?
Мы обогнули замок, достигнув склона, где камни и кручи. Все наше продвижение сопровождалось нытьем Одноглазого.
– С этой стороны не подступиться, – прокомментировал Лейтенант очевидное. – По крайней мере, без помощи Взятых.
– Да с любой стороны не подойти без серьезной подмоги.
Он вопросительно посмотрел на меня.
Я рассказал ему о приключениях Пера в ту ночь, когда мы брали Шеда с девчонкой.
– А с тех пор?
– Тишина. Как и до этого, впрочем. Мой человек, тот, что был внутри, тоже не заметил ничего чересчур необычного. Но черт побери, это место связано с Курганьем. За всем происходящим стоит Властелин. Да ты и сам знаешь, дело не пустячное. Госпожа и Взятые в курсе, что тут назревают проблемы.
Одноглазый пискнул.
– Что такое? – дернулся Лейтенант.
Одноглазый ткнул пальцем в сторону стены, возвышавшейся над нами на добрых шестьдесят футов. Я ничего там не увидел, Лейтенант тоже.
– В чем дело? – снова спросил он.
– Кто-то наблюдал за нами. Отвратительная тварь.
– Я тоже заметил, – подтвердил Эльмо. – Длинный, тощий, желтоватый. Змеиные глаза.
Я недоверчиво посмотрел на стену.
– Как ты сумел отсюда разглядеть?
Эльмо пожал плечами:
– Сумел. Он производит неприятное впечатление. Будто хочет укусить.
Мы двинулись дальше, продираясь сквозь кусты и перелезая через валуны. При этом одним глазом приглядывали за стеной, а вторым смотрели себе под ноги.
– Голодный взгляд, – пробормотал Эльмо. – Плотоядный.
Мы вышли на западный склон. Лейтенант остановился:
– Как близко можно подойти?
Я пожал плечами:
– Не выпадало случая проверить.
Лейтенант прошелся туда-сюда, словно что-то искал.
– Надо привести несколько арестантов и выяснить.
Я поцокал языком:
– Никого из местных ты не заставишь приблизиться к стене.
– Уверен? А если в обмен на помилование?
Леденец объявил крестовый поход против преступности и выловил в Котурне половину бандитов. Если на человека поступало три жалобы, он оказывался в кутузке.
– Слишком просто, – сказал я.
Мы огибали замок, чтобы взглянуть на его ворота. Под «просто» я имел в виду незатейливо, а не легко.
Лейтенант рассмеялся. Несколько месяцев тяжелой жизни не ослабили его своеобразного чувства юмора.
– Простота мышления позволяет находить простые решения. Несколько месяцев реформ под управлением Леденца – и герцог станет героем.
Я понимал, о чем речь. Можжевельник – город беззакония. Им управляют с помощью силы, в каждом квартале – свой главарь. И тысячи Шедов, они живут в вечном страхе, над ними постоянно измываются. Любой, кто избавит их от необходимости трястись за свою шкуру, получит всеобщую благодарность. И если он правильно воспользуется народной поддержкой, ему простят любые перегибы.
Но так ли уж важна поддержка слабаков, подумал я. И можно ли заразить горожан смелостью, не обеспечив себе тем самым новые неприятности?
Я уже видал такое. Маленькому человеку ненависть необходима как пища и воздух, ему нужно обвинять кого-то в своих собственных ошибках.
Но это вопрос не насущный. В данный момент от меня требуется лишь внимание и предельная осторожность.
