Он честно заработал признание ребятни и через пятнадцать минут присоединился к нам, окруженный свитой беспризорников.
– Ну вот, – сказал он, – мои новые друзья нас проводят.
Иногда он меня поражает. Я готов был поклясться, что Одноглазый ненавидит детей. Когда вообще о них упоминает, что случается примерно раз в год, то речь идет только о том, как их повкуснее зажарить или сварить.
Аса обитал в трущобах, какие можно найти в любом краю. Настоящий гадюшник. Видимо, даже большим деньгам не удалось изменить привычек этого человека. Как же он не похож на старину Шеда, который моментально терял голову, заимев что-то в кармане.
Вход в эту дыру был только один. Мы вошли. Дети протиснулись за нами. Мне это не понравилось, но что я мог поделать?
Мы ввалились в облюбованную Асой комнату. Он лежал на соломенном тюфяке в углу. Рядом в луже блевотины валялся еще один человек. От него разило перегаром. Аса, свернувшись калачиком, храпел.
– Пора вставать, золотце. – Я нежно потряс Асу за плечо.
Он напрягся под моей рукой и резко открыл глаза.
Его переполнил ужас. Аса попытался вскочить, но я придавил его к тюфяку.
– Ну что, опять попался? – проговорил я.
Он лишь беззвучно разевал рот.
– Спокойно, Аса, никто не причинит тебе вреда. Нам нужен сущий пустяк: ты покажешь, где погиб Ворон.
Я потянул его к себе. Он медленно перевалился на другой бок, глядя на нас, как кошка, загнанная собаками в угол.
– Вы, ребята, всегда говорите, что вам нужен пустяк.
– Аса, мы не хотим быть грубыми с тобой, но придется, если не будешь паинькой. У нас на все про все четыре дня, потом сюда заявится Госпожа. И за это время нам нужно разыскать Душечку. Ты нам поможешь, а чем займешься потом, нас не интересует.
Одноглазый тихо фыркнул, представив, чем будет заниматься Аса с перерезанным горлом. По его мнению, коротышка не заслужил ничего другого.
– Поезжайте по Колдобинскому тракту. Потом за двенадцатой милей налево, мимо фермы. Держите все время на восток. Это около семи миль. Дорога там переходит в тропу. Но это нормально, поедете дальше и упретесь в то место. – Он закрыл глаза, отвернулся и сделал вид, что заснул.
Я махнул Крутому и Кегле:
– Поднимите его.
– Эй! – взвизгнул Аса. – Я же все объяснил! Что вам еще от меня нужно?
– Чтобы ты пошел с нами. На всякий случай.
– На какой еще случай?
– На тот случай, если ты соврал. Тогда первым пострадаешь ты.
– Мы не верим, что Ворон мертв, – добавил Одноглазый.
– Но я же видел своими глазами…
– Я не знаю, что ты видел, – возразил я. – И я не думаю, что это была смерть Ворона. Пошли.
Мы схватили Асу за руки. Крутому было приказано раздобыть лошадей и провиант. Кеглю я послал к Лейтенанту – предупредить, что нас не будет до завтра. Я дал Крутому пригоршню серебра из сундучка Ворона. Глаза Асы слегка округлились. Если он и не смекнул, откуда мы взяли деньги, то монеты наверняка узнал.
– Ребята, вы не можете меня принуждать, – заявил он. – У вас тут прав не больше, чем у любого бродяги. Мы выйдем на улицу, и стоит мне только крикнуть…
– Как ты немедленно об этом пожалеешь, – пообещал Одноглазый. Он произвел какие-то манипуляции, и с пальцев заструился неяркий лиловый свет. Он превратился во что-то змееподобное, извивающееся вокруг рук. – Эта штука заберется тебе в ухо и выест глаза изнутри. Только попробуй вякнуть, и я напущу ее на тебя.
Аса сглотнул и стал более сговорчив. Конечно, он ждал от нас самых неприятных сюрпризов. Слишком много времени провел в обществе злодеев.
Через полчаса Крутой привел лошадей. Еще через полчаса появился Кегля – и где его черти носили? Одноглазый так на него зыркнул, что он побледнел от страха и схватился за меч.
– Двинулись, – прорычал я.
Иной зверь, будучи ранен, кусает себя за бока. Мне не нравилось, когда Черный Отряд уподоблялся такому зверю. Я задал хороший темп, надеясь, что люди быстро устанут и прекратят грызню.
Указания Асы оказались вполне вразумительными, было довольно легко им следовать. Заметив, что я доволен, Аса попросил его отпустить.
– Так неохота приближаться к этому месту? Почему? Там что-то страшное?
Чтобы развязать Асе язык, пришлось немного надавить. Одноглазый опять продемонстрировал змею.
– Я там побывал, когда смотался из Можжевельника. Потому что вы, ребята, не поверили мне насчет Ворона. Я подумал: может, вы все-таки правы и он меня одурачил? Вот и решил сходить и посмотреть. И…
– И?
Он оглядел нас, оценивая наше расположение духа.
– Здесь творится та же чертовщина. Этого не было, когда погиб Ворон. А сейчас есть.
– Чертовщина? – спросил я. – Что за чертовщина?
– Как Черный замок. Аккурат там, где умер Ворон. Посреди поляны.
– Хитрец, – сердито проворчал Одноглазый. – Пытался в ад нас всех спровадить. Я его точно прирежу, Костоправ.
– Не спеши, пусть еще поживет.
На протяжении всей следующей мили я допрашивал Асу с пристрастием. Ничего полезного он больше выдать не смог.
Крутой, прекрасный разведчик, двигался немного впереди. Он вскинул руку. Я подъехал к нему.
