Молчун пошел в лес с семьей толстяка, а вернулся с ястребом, которого приручил в рекордное время. Теперь эта птица наблюдала за дорогой на Опушку. Нас не застанут врасплох.
Хозяин смазал ядом тарелки, хотя я сказал ему, что Взятые едят очень редко. Затем он обратился к Молчуну за советом относительно собак. Толстяк держал целую свору злющих мастифов и хотел пустить их в дело. Молчун отвел им роль в нашей операции. Мы сделали все, что могли, оставалось только ждать. Когда меня сменили с караула, я не упустил возможности немного отдохнуть.
Пришла Госпожа. Кажется, в тот самый момент, как я закрыл глаза. На мгновение я запаниковал, пытаясь выбросить из головы мысли о трактире, забыть, где я нахожусь. Но какой в этом смысл? Ведь она уже разыскала меня. Что надо скрывать, так это план нашей засады.
– Лекарь, ты не передумал? – спросила она. – Тебе не скрыться от меня. Настигну рано или поздно.
– Для этого ты и послала Шепот с Хромым? Они убили половину наших людей, потеряли почти всех своих, разрушили город и не приобрели ни единого союзника. Так ты пытаешься вернуть нас на службу?
Госпожа, конечно, не имела к этому отношения. Ростовщик сказал, что Взятые действовали на свой страх и риск. Я лишь хотел ее рассердить и сбить с толку.
– Они должны были возвратиться в Курганье, – сказала Госпожа.
– Несомненно. А они просто творят что хотят, пытаются свести счеты десятилетней давности.
– Они знают, где ты?
– Пока нет. – Мне показалось, что она все-таки не сумела точно определить мое местонахождение. – Я за городом, затаился.
– Где?
Я решил слегка уточнить:
– Недалеко от места, где растет новый замок. Это ближайший ориентир.
Я подумал, что небольшая доля правды не повредит. В любом случае Госпожа должна найти подарочек, который я собираюсь ей оставить.
– Не покидай этого места. Не привлекай к себе внимания. Я скоро буду.
– Гм…
– Не испытывай судьбу, лекарь. Ты забавляешь меня, но не более того. И ты не бессмертен. Мое терпение и так уже на исходе. Шепот с Хромым слишком часто шли мне наперекор.
Отворилась дверь в комнату.
– Ты с кем разговариваешь, Костоправ? – спросил Одноглазый.
Я вздрогнул. Он стоял по другую сторону золотистого облака и не видел его. Я уже очнулся.
– Со своей подружкой, – ответил я и хихикнул.
И тут нахлынула тошнота, что-то вышло из меня, отделилось, оставив след – легкое веселье пополам с раздражением. Я пришел в себя и обнаружил, что Одноглазый стоит на четвереньках и ругается.
– Что за дьявольщина?! – вскричал он.
Я потряс головой:
– Такое ощущение, будто башку развернули кругом. Не надо было пить здешнее пиво. А что такое?
Он подозрительно сощурился:
– Вернулся ястреб Молчуна. Они идут. Пошли вниз, надо менять план.
– Они?
– Хромой и с ним девять человек. Поэтому и надо пересмотреть план. Я бы не назвал наше положение выгодным.
– Согласен.
Наверняка это парни из Отряда. Значит, на таверну они не клюнут. Такие заведения – средоточия жизни в глубинке, и Капитан часто их использовал, чтобы приманить мятежников.
Молчун ничего не добавил к этому, лишь сказал, что у нас в запасе ровно столько времени, сколько требуется преследователям, чтобы пройти оставшиеся шесть миль.
Озарение всегда приходит слишком поздно. Я вдруг понял, зачем Взятые подались в Опушку.
– У тебя есть телега? – спросил я хозяина.
Я до сих пор не узнал его имени.
– Ну есть. Я вожу припасы из города, с мельницы и от пивоваров. А что?
– Да то, что Взятым нужны бумаги, о которых я говорил. Теперь придется объяснить их происхождение.
– Те самые, что мы откопали в Облачном лесу? – спросил Одноглазый.
– Да. Однажды Душелов сказала мне, что в них упомянуто истинное имя Хромого. Там еще тайные записи колдуна Боманца, якобы содержащие истинное имя самой Госпожи.
– Ого! – воскликнул Гоблин.
– То-то и оно.
– Ну а мы здесь при чем? – недовольно спросил Одноглазый.
– Хромой хочет заполучить свое истинное имя. Теперь прикинь: он видит, как горстка людей садится на телегу и рвет отсюда когти. Что он подумает? Аса растрезвонил, что бумаги были у Ворона. Он же не знает, что мы не нашли их на корабле.
–
– Прекрасно. Он сделал все, как я хотел. Хромой решит, что это мы пытаемся удрать вместе с бумагами. Особенно если вокруг ветер будет носить какие-нибудь исписанные клочки.
– Понял, – сказал Одноглазый. – Только нас слишком мало, чтобы все это проделать. Вол да трактирщик, о котором Аса не знает.
– А не хватит ли тебе чесать языком? – спросил Гоблин. – Не пора ли заняться делом? Они уже близко.
Я подозвал толстяка:
– Твоим друзьям с юга придется оказать нам услугу. Скажи им, что это единственный шанс выбраться отсюда живыми.
Четверо южан обливались холодным потом и тряслись. Они не понимали, что происходит, но то, что видели, им явно не нравилось. Впрочем, до них быстро дошло, что помочь нам – это единственный способ выжить.
– Гоблин! – крикнул я засевшему наверху колдуну. – Еще не видишь их?
– Уже почти. Сосчитай до пятидесяти – и давай.
