Четыре года, а он и намека не нашел на это имя. Маска, скрывавшая прозвище лежащего там, оставалась последним серьезным препятствием. Все остальное было делом техники – отключить охранные заклятия и войти в контакт с тем, кто лежит в Срединном кургане.
Маги Белой Розы исписали много томов, похваляясь своими успехами в колдовском искусстве, но ни единого слова не сказали о том, где же лежат их жертвы. Такова человеческая природа. Бесанд хвастал, какую рыбу и на какую наживку он поймал, но редко демонстрировал соответствующий чешуйчатый трофей.
Под звездой Боманц нарисовал крупным планом Срединный курган – вытянутый с севера на юг прямоугольник, окруженный и заполненный рядами значков. У каждого угла стояли символы менгиров – двадцатифутовых колонн, увенчанных головами двуликих сов. Один лик глядел внутрь, второй – наружу. Угловые менгиры замыкали первый круг заклятий, ограждавших Великий курган.
Вдоль его сторон располагались ряды кружков, обозначавших деревянные шесты – бо́льшая часть из них уже сгнила и рухнула, а вместе с ними и заклятия. В Вечной Страже не числилось колдуна, способного восстановить или заменить их.
На самом кургане значки образовывали три прямоугольника. Символы внешнего ряда изображали пехотинцев, среднего – рыцарей, а внутреннего – слонов. Гробницу Властелина окружали могилы тех, кто отдал свою жизнь ради его гибели. Их духи были средней линией обороны мира от древнего зла, которое он способен вызвать. Боманц не ожидал от них особенных неприятностей. По его мнению, призраки должны были только пугать обычных гробокопателей.
Внутри третьего прямоугольника Боманц изобразил дракона, кусающего себя за хвост. Легенда гласила, что вокруг могилы свился кольцом великий дракон, более живой, чем сгинувшая Госпожа или Властелин, дремлющий многие века в ожидании попытки воскресить пойманное в ловушку зло.
Боманц не знал способа справиться с драконом и не нуждался в нем. Он собирался установить связь с обитателем могилы, а не выпускать его.
Проклятье! Если бы только ему удалось заполучить амулет старого стражника… Когда-то Вечная Стража имела амулеты, позволявшие проникать на Курганье для наведения порядка. Амулеты все еще существовали, хотя давно не использовались. Один из них Бесанд носил при себе, а остальные спрятал.
Бесанд. Этот безумец. Этот садист.
Боманц считал надсмотрщика своим ближайшим приятелем – но не другом. Нет, ни в коем случае не другом. Печальный итог жизни – самый близкий человек только и ждет шанса запытать или повесить тебя.
Что он там болтал об отставке? Неужто о Курганье вспомнили за пределами этого богами забытого леса?
– Боманц! Жрать будешь?!
Боманц выцедил несколько проклятий и свернул карту.
Той ночью к нему пришел сон. Боманц слышал зов сирены. Он снова был молод и холост; он шел по дорожке мимо своего дома. Его окликнула женщина. Кто она? Он не знал. Все равно. Он любил ее. Смеясь, побежал к ней… Полетел. Шаги не приближали его к женщине. Ее лицо помрачнело, и она растаяла… «Не уходи! – воскликнул он. – Пожалуйста!» Но она исчезла и унесла с собой его солнце.
Беспросветная тьма поглотила его сон. Боманц колыхался в воздухе – на поляне в невидимом лесу. Медленно, очень медленно над деревьями взошло нечто серебристое. Большая звезда с огромной серебристой гривой. На его глазах она росла, заполняя небо.
Укол неуверенности. Тень страха. «Она падает на меня!» Он скорчился, закрывая лицо рукой. Серебристый шар заполнил небо, и у этого шара было лицо. Женское лицо…
– Бо! Прекрати! – Жасмин пихнула его снова.
– А? Что? – Он сел на постели.
– Ты кричал. Опять тот кошмар?
Боманц прислушался, как гремит в груди сердце, вздохнул. Долго ли еще терпеть? Он стар.
– Тот самый.
Повторяющийся через неопределенные промежутки времени.
– В этот раз намного сильнее.
– Может, тебе сходить к толкователю снов?
– К здешнему, что ли? – Боманц с отвращением фыркнул. – Не нужны мне никакие шаманы.
– Точно не нужны? Тебя небось совесть заела. За то, что выманил Камня из Весла.
– Не выманивал я его… Спи.
К его изумлению, супруга повернулась на другой бок, не желая продолжать спор.
Боманц глядел в темноту. Этот сон был намного ярче. Даже не слишком ярок и понятен. Не таится ли второй смысл за предупреждением не соваться в курганы?
Так же медленно вернулось чувство, с которого начался сон: ощущение, что его зовут, что до исполнения заветных желаний всего один шаг. Сладкое чувство. Боманц расслабился и заснул с улыбкой.
Бесанд и Боманц наблюдали, как стражники выкорчевывают кустарник на будущем месте раскопок.
– Да не жги, идиот! – Боманц внезапно сплюнул. – Останови его, Бесанд.
Стражник с факелом отшатнулся от кучи веток. Бесанд покачал головой:
– Сынок, ядовитый плющ не жгут. Яд с дымом расходится.
Боманц уже чесался. И размышлял, почему это его спутник так сговорчив.
– От одной мысли зуд пробирает, да? – ухмыльнулся Бесанд.
– Да.
– Ну так позуди еще. – Надсмотрщик указал пальцем, и Боманц увидел наблюдающего с безопасного расстояния Мен-Фу, своего давнего конкурента.
