Следопыт пошел. Гоблин и Одноглазый следовали за нами, но вещей новоприбывшего они не взяли. Пес ковылял рядом, уткнувшись носом в землю. Прежде чем зайти в пещеру, я озабоченно глянул на юг: когда же вернется Эльмо?
Следопыта и дворнягу мы посадили в камеру и приставили охрану. Они не возражали. Растолкав дрыхнувшего без задних ног Масло, я отправился к себе, попытался заснуть, но проклятый пакет беззвучно вопил на столе.
Я вовсе не был уверен, что хочу прочесть его содержимое, но пакет победил.
Боманц глянул в прорези теодолита, навел диоптр на верхушку Великого кургана. Потом отступил, заметил угол, развернул одну из приблизительных полевых карт. Именно в этом месте он откопал секиру теллекурре.
Если бы только описания Оккула были не столь туманны. Тут, вероятно, стоял фланг их строя. Ось строя должна быть параллельна остальным – значит Меняющий и его рыцари должны были стоять вон там. Проклятье!
Земля в этом месте чуть бугрилась. Это хорошо – грунтовые воды меньше повредят погребенные предметы. Но вот подлесок… Падуб. Шиповник. Ядовитый плющ. Особенно ядовитый плющ. Боманц ненавидел это вездесущее растение. От одной мысли о нем волшебник начинал чесаться.
– Боманц!
– Что? – Он обернулся, поднимая грабли.
– Эй, спокойно! Не бушуй, Бо.
– Да что с тобой такое? Что за привычка подкрадываться? Это не смешно, Бесанд. Или мне граблями с твоей морды идиотскую ухмылку содрать?
– Ой какие мы сегодня злые!
Бесанд был тощим стариком, примерно ровесником Боманца. Плечи его горбились, голова выдавалась вперед, точно он вынюхивал след. По рукам змеились толстые синие вены, кожу испещряли печеночные пятна.
– А ты чего ожидал? Кидаешься на людей из кустов…
– Кустов? Каких кустов? Тебя, часом, не совесть мучает, Бо?
– Бесанд, ты пытаешься подловить меня с незапамятных времен. Что бы тебе не бросить эту затею? Сперва меня пропесочила Жасмин, потом Токар скупил у меня все, что мог, так что мне придется откапывать новый запас, а теперь я еще с тобой любезничать должен? Сгинь, я не в настроении.
Бесанд ухмыльнулся широко и криво, обнажив частокол гнилых зубов:
– То, что я тебя не поймал, Бо, не значит, что ты невиновен. Это значит только, что я тебя не разоблачил.
– Если я виновен, то ты, должно быть, полный кретин, раз за сорок лет не поймал меня за руку. Ну какого черта ты не можешь облегчить жизнь нам обоим?
– Скоро я у тебя с шеи слезу, – хохотнул Бесанд. – Меня выгоняют на пенсию.
Боманц оперся на грабли и внимательно поглядел на стражника. Бесанд исходил кислой вонью боли.
– Правда? Сочувствую.
– Верю. Может, у моего сменщика хватит ума взять тебя за жабры.
– Расслабься. Хочешь знать, что я делаю? Прикидываю, где полегли рыцари теллекурре. Токар требует шикарных вещей, а это лучшее, что я могу для него добыть, не забираясь на курганы и не давая тебе повода меня повесить. Подкинь-ка лозу.
Бесанд протянул ему раздвоенный ивовый прут.
– Курганы грабить, да? Это не Токар ли тебе предложил?
В позвоночник Боманца вонзились ледяные иглы. Это был не простой вопрос.
– Никак остановиться не можем? После долгого приятельства, может, хватит уже играть в кошки-мышки?
– Я развлекаюсь, Бо.
Бесанд тащился за ним аж до заросшего пригорка.
– Надо будет тут все расчистить. Руки никак не доходят. Людей нет, денег тоже нет.
– Не можешь расчистить сейчас? Я покопаться хочу. А тут плющ ядовитый.
– Ох, обходил бы ты стороной плющи, Бо, – съехидничал Бесанд. Каждое лето Боманц с проклятьями прокладывал себе дорогу сквозь многочисленные ботанические бедствия. – Так насчет Токара…
– Я не веду дел с нарушителями закона. Это мое твердое правило. Ко мне уже больше никто не подкатывает.
– Уклончиво, но принимаю.
Лоза в руках Боманца дернулась.
– Я увяз в бараньем дерьме. По самые уши.
– Точно?
– Гляди, как прыгает. Наверное, их всех в одну яму свалили.
– Так насчет Токара…
– Ну что насчет него, будь ты проклят? Хочешь повесить его – вперед! Только предупреди, чтобы я мог найти себе перекупщика не хуже.
– Не хочу я никого вешать, Бо. Я тебя хочу предупредить. В Весле ходят слухи, что он из воскресителей.
Боманц выронил лозу и со всхлипом вдохнул:
– Правда, что ли? Воскреситель?
Надсмотрщик смерил его внимательным взглядом:
– Просто слух. Болтают всякое. Я подумал, тебе будет интересно. Мы вроде как не чужие друг другу люди.
Боманц поднял оливковую ветвь.
– Да вроде как. Честно говоря, мне он и намеком не обмолвился. О-ох! Обвинение-то тяжелое. – И обдумать его нужно хорошенько. – Только не говори никому, что я нашел. Этот ворюга Мен-Фу…
Бесанд снова хохотнул. Его веселье имело могильный привкус.
– Любишь свою работу, да? Изводить людей, которые не могут дать сдачи?
– Поосторожнее, Бо. А то загребу для допроса.
Бесанд развернулся и пошел прочь. Боманц состроил рожу ему вслед. Конечно, Бесанду нравилась работа – она позволяла корчить из себя диктатора. Можно делать что угодно и с кем угодно, не неся никакой ответственности.
