Пару раз мне мерещилось слабое движение, но сказать, что это, я не мог – свет костра обманчив. Я подкинул еще дров. В самом деле движение. За ручьем. Ко мне медленно приближалась человеческая фигура. Устало. Я устроился поудобнее, изображая скуку. Незнакомец подошел поближе. На правом плече он нес седло, в левой руке – одеяло, а в правой сжимал длинный, отполированный до блеска деревянный ящик, семи футов длиной и четыре на восемь дюймов в поперечнике. Забавно.
Когда незнакомец пересек ручей, я заметил собаку. Дворняга, потрепанная, грязная, белого цвета, за исключением черного круга под глазом и нескольких черных пятен. Пес хромал на переднюю лапу. В его глазах я поймал кровавый отблеск пламени костра.
Незнакомцу я бы дал лет тридцать, а росту в нем было футов шесть. Двигался он, несмотря на усталость, легко. И мышцы завидные. Порванная рубашка открывала иссеченные шрамами руки и грудь. Лицо было совершенно лишено выражения. Подойдя к костру, он посмотрел мне в глаза – без улыбки, но и без враждебности.
Меня пробрала дрожь. Крутой парень, но недостаточно крутой, чтобы в одиночку преодолеть равнину Страха.
Первое, чем следует заняться, – задержать его. Скоро меня сменит Масло. Мой костер его встревожит. Потом он заметит чужака и поднимет всю Нору на ноги.
– Привет, – сказал я.
Незнакомец остановился, переглянулся с дворнягой. Та медленно вышла вперед, понюхала воздух, вглядываясь в обступившую нас ночь. В нескольких футах от меня пес остановился, встряхнулся и лег на брюхо. Незнакомец подошел к нему.
– Плечи пожалей, – заметил я.
Парень скинул с плеча седло, опустил на землю ящик, сел сам. Ему свело ноги, и он с трудом поджал их под себя.
– Коня потерял?
– Конь сломал ногу, – кивнул незнакомец. – К западу отсюда, милях в пяти-шести. Я с тропы сбился.
На равнине есть тропы. Некоторые из них равнина почитает безопасными. Иногда. В соответствии с формулой, известной только жителям равнины. И только отчаянный человек или дурак пойдет по тропе один. А этот человек не смахивал на идиота.
Пес фыркнул, и хозяин почесал его за ухом.
– Куда путь держишь?
– В Крепость. Так называют Нору в легендах и пропаганде.
Хорошо рассчитанная приманка для привлечения далеких сторонников.
– Звать как?
– Следопыт. А это пес Жабодав.
– Рад познакомиться, Следопыт. Привет, Жабодав.
Пес заворчал.
– Называй его полным именем, – предупредил Следопыт. – Пес Жабодав.
Сохранить серьезность мне удалось только потому, что собеседник попался крупный, мрачный и к веселью не склонный.
– А где эта Крепость? – спросил я. – Первый раз слышу.
Следопыт оторвал тяжелый, недобрый взгляд от псины и усмехнулся:
– Да говорят, где-то близ Фишек.
Второй раз за день? Или сегодня все дважды случается? Нет, вряд ли. И человек этот мне не нравился. Слишком он напоминал нашего бывшего друга Ворона – лед и сталь. Я нагнулся, чтобы скрыть ошеломление.
– Фишки? Что-то не припомню такого. Должно быть, это гораздо восточнее. Кстати, а что у тебя там за дело?
Следопыт снова усмехнулся, псина открыла один глаз и злобно глянула на меня. Мне явно не поверили.
– Письмо везу.
– Понятно.
– И посылку. Парню по прозвищу Костоправ.
Я втянул воздух сквозь зубы, неторопливо вгляделся во тьму. Круг света сжался, но менгиры не уходили. Я недоумевал: где же Одноглазый с Гоблином?
– А вот это имя мне знакомо, – произнес я. – Лекаришка.
Пес снова глянул на меня – на сей раз, как мне показалось, саркастически.
Из темноты за спиной Следопыта выступил Одноглазый, меч его был занесен для удара. Проклятье! Я даже не заметил, как он подкрался. И без всякого колдовства.
Я выдал Одноглазого, дернувшись от изумления, – Следопыт и его псина обернулись. Обоих появление колдуна удивило. Пес вскочил, вздыбив шерсть, потом повернулся так, чтобы держать нас обоих в поле зрения, и снова опустился на землю.
Но тут столь же незаметно появился Гоблин. Я улыбнулся. Следопыт глянул через плечо, глаза его задумчиво сузились, как у человека, сообразившего, что шулеры, с которыми он сел играть, хитрее, чем ему казалось.
– Очень хочет к нам, Костоправ, – хихикнул Гоблин. – Повели его вниз.
Рука Следопыта дернулась к сумке. Псина зарычала. Следопыт закрыл глаза, а когда открыл, то уже полностью овладел собой. Улыбка вернулась.
– Костоправ, да? Так я нашел Крепость?
– Нашел, приятель.
Медленно, чтобы никого не встревожить, Следопыт вытащил из сумки сверток – двойник того, который я получил утром, – и протянул мне. Я засунул сверток за пазуху:
– Где ты его взял?
– В Весле.
Он рассказал такую же историю, как и первый вестник. Я кивнул:
– Не близкий свет.
– Верно.
– Придется его вести вниз, – сказал я Одноглазому.
Тот понял меня. Мы столкнем вестников лицом к лицу и посмотрим, не полетят ли искры. Одноглазый ухмыльнулся. Я взглянул на Гоблина. Тот не возражал.
Никому из нас Следопыт не понравился. Не знаю почему.
– Пошли, – сказал я.
Вставая, я оперся на руку, которой держал лук. Следопыт глянул на мое оружие, открыл было рот, но от реплики удержался – словно узнал его. Я усмехнулся, отворачиваясь. Может, он подумал, что попал к Госпоже в лапы?
– Иди за мной.
