Хроники Черного Отряда полностью

Стратегия Шепот была ясна. Создать на равнине сеть поддерживающих друг друга крепостей; надстраивать ее медленно, пока не покроет всю равнину. Опасная женщина. Особенно если она подсказала эту стратегию Хромому и другим военачальникам.

Эта стратегия уходит корнями в незапамятные времена и применяется снова и снова каждый раз, когда регулярная армия сталкивается с партизанами в диких местах. Она рассчитана на длительный срок и требует от победителя большого упорства. Если оно есть, стратегия оправдывает себя; если его нет – терпит провал.

В нашем случае она сработает. У врага было двадцать с лишним лет на подготовку. И ему не надо удерживать равнину, разделавшись с нами.

С нами? Лучше сказать – с Душечкой. Остальные в уравнение не включены. Если Душечка потерпит поражение, восстания не будет.

– Они отнимают наше время, – продолжала Душечка. – Нам нужны десятилетия. Надо что-то делать.

«Вот мы и приехали», – подумал я. Читаю на ее лице: сейчас выйдут на свет результаты долгих угрызений совести.

Так что я не был особенно удивлен, когда она сообщила:

– Я посылаю Костоправа добыть завершение рассказа, который содержится в полученных им посланиях. – О письмах уже знали, Душечка растрезвонила. – С ним пойдут двое помощников: Гоблин и Одноглазый.

– Что? Да никогда…

– Костоправ!

– Не буду молчать! Посмотри на меня. Я никто. Меня и не заметят – так, бродит себе старикан. Таких на свете полно. Но трое! Один из них негр! Другой карлик с…

Гоблин и Одноглазый окинули меня испепеляющими взорами.

Я хихикнул. Моя выходка поставила их в неловкое положение. Идти они хотели не больше, чем я иметь их под боком, но согласиться со мной на людях им не позволяла гордость. Хуже того – им пришлось бы согласиться друг с другом. Самолюбие!

Но я был прав. Гоблин и Одноглазый – фигуры известные. Я, впрочем, тоже, но меня, как я верно сказал, трудно приметить.

– Опасность заставит их сотрудничать, – показала Душечка.

Я отступил на последний рубеж обороны:

– В ту ночь, когда я был один в пустыне, со мной связалась Госпожа. Она ждет меня.

Душечка подумала секунду.

– Это ничего не меняет. Мы должны получить остаток рассказа, прежде чем Взятые доберутся до нас.

Она была права. Но…

– Пойдете вы трое, – прожестикулировала она. – Будьте осторожны.

Следопыту наш спор переводил Масло.

– Я пойду, – предложил Следопыт. – Я знаю север. Особенно Великий лес. Там я получил свое имя.

Пес Жабодав у его ног зевнул.

– Костоправ? – спросила Душечка.

Я еще не примирился со своим уходом. Я взвалил решение на нее:

– Как решишь, так и будет.

– Тебе пригодится боец, – показала она. – Скажи, что ты его берешь.

Я хмыкнул, побурчал под нос и повернулся к Следопыту:

– Она говорит, что ты тоже пойдешь.

Его это порадовало.

Душечка сочла вопрос закрытым. Собрание переключилось на доклад Шпагата, намекавшего, что Кожемякам не повредил бы налет вроде пережитого Ржой.

Я исходил злостью и паром, и никто не обращал на меня внимания, кроме Гоблина и Одноглазого. По их взорам я понял, что еще пожалею о своих оскорблениях.

В путь отправились очень скоро, четырнадцать часов спустя. Все для нас уже было готово. Из постели меня выволокли чуть за полночь, и вскоре я уже прятался в кораллах, наблюдая, как спускается небольшой летучий кит. Позади меня лопотал менгир, учил обихаживать болезненное китовое самолюбие. Я не обращал внимания. Слишком быстро все происходит. Меня усадили в седло, прежде чем я решился ехать. Я отстал от событий.

Оружие, амулеты, деньги, провизия – все, что могло мне понадобиться, уже было собрано. Гоблин и Одноглазый, помимо такой же клади, волокли целый арсенал тавматургической мишуры. После того как кит высадит нас за вражескими позициями, мы постараемся купить фургон.

– Чтобы везти все это барахло, – ворчал я, – потребуются два фургона.

Следопыт путешествовал налегке. Еда, набор оружия из того, что нашлось в арсенале, и дворняга.

Кит взлетел. Нас окутала ночь. Я ощутил себя потерявшимся. Меня даже не обняли на прощание.

Кит поднимался до тех пор, пока воздух не стал холодным и разреженным. На востоке, юге и северо-западе я различил блеск бурь перемен. Они действительно участились.

Полеты на китах меня совершенно пресытили. Я скорчился, дрожа. И, не обращая внимания на непрерывно болтающего о каких-то мелочах Следопыта, заснул.

В себя я пришел оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Ко мне нагнулся Следопыт.