Я прошу сохранить мне жизнь. Когда я убил твою императрицу и забрал ее дочь, что-то сломалось внутри меня. Теперь я вижу знак на твоей ладони, метку самого Чужого, – и я вспоминаю все, что сделал. Годами поджидал удобного случая, а затем выходил из переулка и всаживал нож между ребер какого-нибудь дворянчика. Деньги переходили из рук в руки, от одного богатого ублюдка к другому. Месяцами я убивал для того, за чью голову мне платили через год. Я помню, как склонялся перед святилищами, и Чужой нашептывал мне, что я могу изменить ход вещей, что я важен. Это было приятно: я поверил в свое могущество. Но чего я достиг? Больше твоего – или гораздо меньше? Теперь я хочу одного – покинуть этот город. Исчезнуть из памяти его обывателей. С меня довольно убийств. Моя жизнь в твоих руках. Выбор за тобой».
Корво понятия не имел, как сильно Дауд изменился за последние несколько месяцев. Дважды он показал храбрость и отстоял свои убеждения: в первый раз – когда выступил против Далилы (хотя мать учила его бояться ведьм), второй – когда противостоял своей помощнице Билли Лерк. Теперь речь шла не о выполнении контрактов, а о спасении юной Эмили, чтобы та смогла положить конец хаосу, который устроил Дауд. Однако, чтобы мир наступил, клинок Дануолла должен был остаться в ножнах. Подобно главному герою романа «Преступление и наказание», Дауд осознавал тяжесть каждого убийства. Как и мастера-ассасина из Dishonored, совершенные преступления преследуют Раскольникова в кошмарах:
«Все это я уже передумал и перешептал себе, когда лежал тогда в темноте… Все это я сам с собой переспорил, до последней малейшей черты, и все знаю, все! И так надоела, так надоела мне тогда вся эта болтовня! Я все хотел забыть и вновь начать, Соня, и перестать болтать! И неужели ты думаешь, что я как дурак пошел, очертя голову? Я пошел как умник, и это-то меня и сгубило! И неужель ты думаешь, что я не знал, например, хоть того, что если уж начал я себя спрашивать и допрашивать: имею ль я право власть иметь? – то, стало быть, не имею права власть иметь. Или что если задаю вопрос: вошь ли человек? – то, стало быть, уж не вошь человек для меня».
Чтобы выйти на след Далилы, Дауду пришлось пройти через все напасти Дануолла: через крупного предпринимателя, относящегося к работникам как к скоту; продажного адвоката, обернувшего чуму себе на пользу; ведьму, планирующую украсть душу ребенка и занять ее место; старую подругу, готовую вонзить нож в спину… И все же он не убил никого из них. Ни одну жизнь нельзя отнять без сожалений и последствий, и даже самые вероломные и бесчестные люди – все еще люди. Внезапное милосердие Дауда ощущается еще яснее, если вспомнить, что его самого Корво пощадил уже после того, как прошли события дополнений Dishonored.
Освободиться от прошлого
К концу The Brigmore Witches Дауд, похоже, избавился от иллюзий о сверхчеловеке; он понял, что даже самые могущественные существа не могут снять с себя ответственность и избежать последствий. Однако в Death of the Outsider озарение сходит на нет: Дауд возвращается из изгнания, в котором пробыл почти шестнадцать лет, и собирается убить истинного виновника своих преступлений.
– Ничего не говори, Билли. Хватит того, что ты здесь. Мне нужна твоя помощь.
– Как прежде?
– Нет. Все куда серьезнее. Одно, последнее дело.
– Ладно. Кто наша цель?
