Так длилось до тех пор, пока в мою жизнь снова не пожаловала магия, причем в самой неудобоваримой своей форме. Задание, выданное мне, с самого начала показалось странным. Особенно – для стукача штаба. Я не был тем исполнительным идиотом, которого изображал, и понял, что с этого задания не вернусь. Если буду выполнять инструкции. Где нужно, я прижал, где нужно – наоборот, попустил, и на совете было принято решение отложить операцию и провести рекогносцировку. Так я попал в 13-й полк, которого не было в официальных документах. Разбойники на службе у родины, вот как их звали в штабе. Звали презрительно. Но с опаской. С оборотнями не пошутишь. С магами тоже, неважно, какой они школы. Там, во время задания зачистки, я засветился, подобрав по дороге с алтаря недобитую форвалаку. Мне моих знаний – а я перерыл всю библиотеку отца не единожды – хватило, чтобы определить на глаз и генотип, и еще многое другое. В общем, я ее забрал. Мое «не по инструкции» повлекло за собой понятную меру наказания непокорности – меня откомандировали в этот самый 13-й. Очевидно, исправлять. Я познакомился со спасенной форвалакой, и довольно быстро выяснил, что ничего ни о себе, ни о прошлом своем она не знает. Бросить ее не бросил, но следить не перестал. Общаться с ней было несложно – просто время от времени напоминать, что здесь можно снять маску, и перестать лгать и изворачиваться. Во взглядах на естественность мы с Арной сходились. Я не буду пытаться написать что-нибудь в духе романов сентиментализма, потому как это и бессмысленно, и у меня не выйдет. Однако и пояснить последовавшие события я не могу. Впрочем, я всегда полагал, что истинная любовь желает все отдать — в отличие от влюбленности, которая желает все получить. Мы с ней никогда не говорили о чувствах. Просто я делал то, что делал, там, где мог. Арна об этом не знала. Меня все устраивало. Я отмазал ее от трибунала, когда она за оскорбление покалечила сталея соседнего взвода, и подтасовывал ее документы, чтобы медосмотр не нашел ненужного. Она, в свою очередь, никогда не пыталась ударить в спину. Одним из самых главных достоинств этой девушки я полагаю именно эту ее черту. Когда она захочет убить вас – вы об этом узнаете вторым. Она – первой.
Все складывалось как нельзя лучше. Оставалось еще несколько лет службы. Потом – официальное гражданство во Франции. Я предполагал, что Арна не откажется остаться со мной в паре – во всех смыслах, и как напарница, и как женщина. Ее отвращение к такому социальному институту как брак меня не беспокоило. Сложнее всего было бы с беременностью, но тут девять месяцев каторги стоили результатов. Скрещение генов темного шамана и истинного оборотня дало бы шикарный результат. Отец получил бы ученика, куда более способного, чем я. Но это так, между прочим – обучить ребенка, теоретически, мог и я. Да и вообще заниматься им. Арна вряд ли проявила бы какой-то материнский инстинкт. Впрочем, ее функции заканчивались на выкармливании грудью. Дальше я справлюсь самостоятельно. Полагаю, мы бы странно смотрелись, но это было все, что тогда мне нужно. Любимая женщина, ее дитя, интересная работа и уверенность в завтрашнем дне. Все. Я забыл о власти и деньгах, а так же прочих атрибутах молодых, глупых и амбициозных людей. Это было неважно. Доказывать кому-либо что-то не хотелось. Сам для себя я знал, что могу – а остальных никто не спрашивал.
Не вышло. Все сорвалось через несколько месяцев. Закрутившуюся машину маньяческого сбора генматериала я остановил в последнюю минуту. Арну выставили из полка, как непригодную к этому особь под комментарий командира «таким не место среди нормальных». Естественно, «нормальные» нужны для проекта… Институтовский «геном» и рядом не валялся с этой завядшей разработкой. Но на этом все рухнуло: Арна посчитала, что я предал ее, и гордо удалилась. Не могу сказать, что это было как-то особенно больно или наоборот – прошло легко. Но Арна была человеком, принимавшим меня таким, каким я был, а это дорого котировалось в моих глазах. У меня никогда не было друзей – можно сказать, она стала первым. И последним.
