Я оставил своих покровителей, пока они не догадались, кто саботировал проект, и на этот раз уже последний, перевелся в 14-й полк. Именно там судьба и свела меня с Каримом и Оками. Нас компоновали тройкой всего несколько раз, но я как-то прибился к этой компании, да так и остался. Флегматичный Оками не возражал, а Карим, кажется, был рад любому. Но, как ни осторожно работал Лютич, я заметил, чем он пользуется для лечения. Очень осторожно пользуется, чтобы 13-й на него не вышел. Выходило, наверное, смешно: 13-й полк, вернее, его командование, искали экстрасенсов, Оками искал нарушителей, а я знал обоих и молча наблюдал. Как оказалось – не зря. Снова забегая вперед – потом уже я узнал, что в легион Оками попал по заданию ИПЭ и как раз искал 13-й полк, как нарушающий магический закон. Карим, сам того не ведая, поспособствовал этим поискам в меру сил и умения, и именно этой неосознанной помощью воспользовался впоследствии Оками, когда давал рекомендацию на вербовку. Получилось очень гладко, так, что даже ан Аффите впоследствии не подкопался: аналитик ИПЭ, будучи на задании, завербовал ценного кадра. Впрочем, Эфла тогда еще учился.
После событий с неудачным пленом и ошейником, Оками нашел по показаниям Карима базу. Мы ее зачистили. Я убил своего (бывшего?) командира. Думаю, он удивился, когда меня увидел. Но выразить эту мысль вслух я ему не дал. Карим прикрывал мой отход, во время которого прихватил с собой шляпу убитого мной командующего, как трофей – да, это именно в ней вы видели его последние несколько лет. После окончания этого задания уже ничего не держало Оками в Легионе: 13-й полк был обезврежен, и более не сможет проводить эксперименты над оборотнями. Аналитик забрал Карима, и они ушли. Я остался. Дослужил оставшийся срок и получил официальное французское гражданство.
На этом месте следует немного вернуться назад, в то время, когда я числился в 13-м. Институт вышел на Арну, но умудрился не понять, что вышел и на 13-х заодно. А может, понял, но умолчал, даже в ИПЭ люди разные бывают. Может, была диверсия. Не знаю. Одним словом, на собеседование мы отправились вместе.
Об ИПЭ я слышал от отца. Он здраво оценивал эту организацию, полагая ее, скорее враждебной, нежели дружественной. Он признавал, что у ИПЭ есть техники, недоступные более никому. Во мне снова проснулась надежда на развитие дара. Возможно, полагал я, ИПЭ и есть тот самый длинный путь, которым идет черепаха из сказки. Отец не станет возражать.
Однако собеседование вышло совсем не таким, какого я ожидал. Оставив Арну в коридоре, на попечении какого-то мелкорослого блондина (позже я узнал, что это и был ан Аффите) я пошел первым. Уже через 10 минут общения мне было честно и без экивоков заявлено, что «медицина бессильна». Дар есть, но слабый, в ИПЭ таким не занимаются, и я их не интересую. Пока они все это произносили, я внимательно изучал собеседников. Имен они не назвали, но я их запомнил. Невербальные сигналы, оговорки, и неаккуратное обращение с конфиденциальной информацией выдали их. Можете считать меня параноиком. Сказать, что это были ренегаты я не могу, но они весьма обширно манкировали своими обязанностями. Полагаю, поступи Арна в ИПЭ тогда – и 13-й бы ее все же получил. Поэтому я с трудом отговорил ее от вступления в ряды этой организации и постарался замести следы. Судя по тому, что ее так и не нашли, мне это удалось. Позже я узнал, что ан Аффите крутился там именно потому, что подозревал их комиссию в нехорошем, и на чем-то он их таки поймал.
Итак, с Каримом и Оками мы расстались на несколько лет: я заканчивал службу, они работали в ИПЭ. Про своим каналам я узнал, что их укомплектовали в тройку с магом-кинетиком, чей дар приблизительно раз в пять мощнее моего. Тогда я подумал, что зависть – чувство непродуктивное. А потому тратить на него время и силы, как говорит Оками, нецелесообразно. Однако, имея с чем сравнивать, могу заметить: Хаул вызывал не зависть, а скорее печаль. Ну, то, что жизнь несправедлива мы всегда знали это, не правда ли?..
Настоящую зависть, которую было очень сложно контролировать, я ощутил, заочно познакомившись с лейтенантом СеКретом. Дело было не в том, что ему, в отличие от меня, успешно удалось развить свой дар. И не в том, что Оками, принципиально не берущий учеников, сделал для него что-то вроде исключения, и поставил ему руку для письма. И даже не в том, как к нему относятся все окружающие. Дело было в Арне, которая, по непонятным, кажется, ей самой причинам, очень привязалась к этому молодому человеку. Если бы не был уверен в обратном, решил бы, что Арна влюблена в него. Хотя ее любовь выглядит совершенно по-другому. Арна вспыльчива, и сдерживаться без веской причины не будет. Однако присутствие лейтенанта сводит ее темперамент на нет. Не могу сказать, что хотел бы такого же эффекта. По правде говоря, мне безразлично. Окружающие таковы, какими являются, нравится мне это или нет. Я тоже люблю Арну такой, какая она есть, хотя в ней масса недостатков и раздражающих меня моментов.
