Прежде чем подумать, человек подскочил на ноги и, словно в бреду полез рукой в костер. Калеб даже не успел удивиться, когда его многострадальная конечность вспыхнула факелом.
Зубы черной твари вновь вгрызлись в его руку. Калеб упал на землю, завывая от нестерпимой боли. Безжалостное всеобъемлющее пламя рвала его плоть на части.
Кто-то всем телом навалился на человека, пытаясь удержать того на месте. Калеб дернулся в попытке освободиться и со всей силы ударил нападавшего в лицо. Спустя мгновение неизвестный вновь бросился на него. Человека с силой прижали к земле.
Калеб пытался вырваться, но не смог. Силы стремительно покидали его тело. Он кричал все слабее. В какой-то момент его крик перешел в завывание, затем в плач. А потом Калеб провалился в темноту.
Если существует в мире Пекло, куда после смерти отправляются проклятые души, то Калеб знал, что они там испытывают. Многострадальная рука взрывалась болью десятков вонзенных кинжалов. Мощное испепеляющее пламя выпаривало человека словно репу. С ног до головы Калеб обливался липким противным потом.
Жутко хотелось пить.
Дыхание было прерывистым. Замученное сердце, словно пойманная в силки птица, из последних сил пыталось пробить свою клетку из ребер и вырваться на волю. Все тело превратилось в один оголившийся нерв. Было больно даже просто лежать. Прикосновение одежды пронимало до мозга костей.
В голове долбил киркой невидимый мучитель, каждым новым ударом, словно хрупкую породу, напрочь отбивая всю его волю к жизни. Глухие удары острой болью отдавались в глаза. Кто-то, поселившийся в его голове, с силой сжимал глазные яблоки, пытаясь выдавить их, словно спелый томат…
Калеб не помнил, как провалился в тревожный сон. Сквозь стук в голове, словно эхом, отражавшимся вместе с каждым ударом измученного сердца, слышались голоса. Тихие, едва различимые, с каждым новым ударом киркой по вискам они становились все отчетливее.
Голоса заполняли собой все вокруг, безжалостно вгрызаясь в голову. Они обещали покой, но тут же обманывали и принимались рвать разум Калеба изнутри. Они сводили с ума, выворачивали мысли на изнанку…
Калеб просил их прекратить. Сотни и тысячи голосов сливались в одну непрекращающуюся какофонию…
Человек ненавидел этот звук, и был готов на все, чтобы прекратить его. Он был готов убивать…
Костер окончательно догорел. Последний язычок лизнул свежий утренний воздух и навсегда погрузился в забытье. Эдрик аккуратно сгреб в ямку дерн и водрузил на мягкую землю небольшой коврик травы. Теперь даже заправскому следопыту будет сложно догадаться, что здесь кто-то устраивал лежку. Хотя, если за ними и была погоня, дальше этого места никто сунуться не рискнет.
Замученный бессонной ночью, Эдрик посмотрел на Калеба. Жар удалось сбить лишь под утро. Сильно обгоревший человек, наконец, уснул. Надо дать ему немного времени, и яд твари залечит рану.
Юми всю ночь ни на шаг не отходил от парня. Не выпуская из рук свою обгоревшую, но спасенную палочку, зверек гладил стонущего в бреду человека по голове и жалобно попискивал.
— Что, уже в дорогу собрался? — Спросил Эдрик у зубастика, когда тот не спеша поднялся на ножки и уставился в сторону зарослей. — Скоро уже пойдем. Потерпи немножко.
Юми, обычно бурно реагировавший на любое обращение к своей персоне, в этот раз даже не обратил внимания на эльфа. Сжавшись, словно кролик перед удавом, зверек не отрываясь смотрел куда-то в сторону леса.
Эдрик проследил за взглядом существа. Пушистый рыжий хвост ярким пламенем подергивался из стороны в сторону. Небольшой шестилапый зверек что-то усердно копал в земле.
— Что, Юми, это же просто белка, — сказал Эдрик.
После случая с ожившим трупиком это была первая встреча зубастика с живой копией его игрушки.
— Она сама тебя боится. Вот, смотри!
Эльф нащупал в траве небольшую ветку и швырнул ее в дерево. Сделав кульбит, ветка врезалась в мохнатую крону ели. Навстречу друг другу тут же полетели бурые иголки, капли утренней росы и шуганувшаяся белка.
Осознав, откуда прилетела опасность, рыжая копна меха метнулась в противоположную сторону. В страхе прижав к голове ушки, Юми смотрел на надвигающийся на него оживший кошмар.
С диким воплем зубастик сорвался с места. Размахивая ручками, он помчался прочь от ужасной белки. Белка, в свою очередь, испугавшись вопля Юми, изменила направление и, высоко подпрыгивая, понеслась в сторону спящего Калеба.
Эдрик спохватился и потянулся за луком, укоряя себя за то, что сразу не догадался подбить себе завтрак. Зачем идти в лес, если еда сама идет к тебе в руки? Тем более, что это первое разумное существо, которое он выдел за все время их путешествия. Все чувствуют лесные твари…
Взвизгнула белка.
Должно быть, эльф моргнул, так как пропустил тот момент, когда Калеб оказался на ногах. Невероятно быстрым движением человек схватил прыгнувшего было на спасительное дерево зверька. Белка душераздирающе запищала и, в попытке вырваться, до крови кромсала зубами удерживающую ее ладонь.
