Уровень моей ненависти к этой жабе достигает апогея – готов уничтожить её одним лишь взглядом, сжечь к чертям. Как же мне всё это надоело – ждать, бояться, надеяться, пресмыкаться. Сколько можно?
– Это еще что такое? – спрашивает она, указывая на мою изувеченную стопу. – Что с твоей ногой? Что ты сотворил с ней?
– Оставь нас в покое, тварь! – кричит ей в спину Аня. – Просто уйди отсюда!
– С твоей ногой беда! – умозаключает очевидное Аасма. – Что ты с ней сделал?
Я всё гляжу на неё с нарастающей ненавистью, а она, не отдавая себе в этом отчета, подходит ближе – хочет разглядеть как следует мою ногу. Посмотреть там и вправду есть на что – припухшая синева поднялась выше щиколотки и поползла к колену, сама стопа налилась кровью изнутри, покрылась местами тонкой сеткой вен.
Про матрас и мух Аасма уже забыла. Теперь её волнует только моя нога.
– Подними ногу! Покажи мне её! – вопит она. – Быстро!
Опершись рукой о стену, я выставляю покалеченную ногу, хладнокровно демонстрируя ей своё увечье.
Охнув, Аасма подходит еще на шаг ближе и склоняется, опершись о колени, а я бессознательно оцениваю расстояние, лежащее между нами.
– Это кто сделал? Ты что ли? Чего добивался? – спрашивает она, нахмурив брови.
Хотела еще что-то сказать, но успела лишь открыть рот и искривить лицо от испуга, потому что я уже сорвался с места и полетел к ней навстречу, наплевав и на боль, и на всё остальное.
Пропади оно всё пропадом.
Конечности двигаются сами – я просто наблюдаю за всем, хоть и не понимаю вовсе, что происходит. Словно меня поместили в тело другого человека, движения и решения которого я не в состоянии контролировать.
Разбежался на сколько позволяла цепь и просто прыгнул, вытянув руки. Не знал точно, достану до неё или нет – это уже не имело значения. Я в любом случае подставился и с мухами и с ногой, так что терять нечего.
Забыл обо всём – о боли, Августе, об Ане, ребенке, о себе. Видел перед собой только её – эту мерзкую тварь, лишившую меня свободы и испоганившую всю мою жизнь.
Аасма отскакивает назад, лихорадочно выбрасывая вперед тощие долговязые ноги, но моей прыти оказывается достаточно, чтобы настичь её в последнюю секунду и крепко ухватить за щиколотку. Тут же хватаю её вторую ногу и тяну со всех сил на себя. В каждое движение чуждый и пугающий меня Руслан вкладывает максимум усилий.
Аасма падает, ударяясь затылком о пол и истошно взвывает. Зовет на помощь Августа разумеется.
Но его нет поблизости – ушел куда-то.
Сжимая до звона в ушах челюсть, я подтягиваю Аасму к себе еще ближе. Извиваясь как змея, она стремится выдернуть ноги, но хват у меня крепкий – просто так ей не вырваться.
Пытаясь встать, я упираюсь коленями в пол и ушибленная нога тут же взрывается от боли. Руки мои невольно ослабевают и Аасма, воспользовавшись шансом, выдергивает ноги. Мне уже кажется, что я допустил фатальную ошибку, но какая-то сила вдруг резко оттягивает её назад, не давая подняться.
Это Аня.
Вцепившись в Аасмин хвост, упавший на пол, она сначала дернула его на себя изо всех сил, а после тремя мощными рывками подтащила её к себе. Аасма орала, но недолго. Не давая ей возможности извернуться или продолжить кричать, Аня идет на удушающий прием и крики этой уродины резко сменяются на сдавленный хрип. Зажала под локоть – крепко, сильно.
Вот он – наш шанс.
Горло её Аня сжимает зверски, беспощадно, так, что лицо у Аасмы тут же наливается красным и надувается. Она машет руками, дергается, бьет ногами… Только это ничем ей не помогает.
– Аня, да… – непроизвольно вырывается у меня. – Так её! Души! Не отпускай!
– Сука! – процеживает Аня и еще сильнее налегает на Аасму, усиливая захват второй свободной рукой.
Та лихорадочно дергается, пытается ослабить хватку Аниных рук, впиваясь в неё ногтями, царапая, но эти старания ничего ей не приносят кроме расхода сил.
Действует Аня яростно и по всему видно, что она этого не планировала. Просто вот так получилось. Закусив нижнюю губу, взмокнув и посинев, она всё давит, не обращая на потуги Аасмы никакого внимания. Кажется,
Минута, две и Аасма обмякает. Дернувшись и коротко хрипнув последний раз, она тает в смертоносных объятиях своей бывшей жертвы и, отклеивая свои руки от Ани, роняет их на пол.
