Но Аня не останавливается. Давит и давит, не разжимая зубов, шипя как змея. Волосы её разметались и прилипли к мокрому от пота лицу, руки от нечеловеческих усилий побелели.
– Сука! Тварь! Ты за всё заплатишь! Хотела забрать моего ребенка? Получи, уродина! – вопит она.
– Это всё… – выдыхаю я, не сводя глаз с ватного тела Аасмы. – Она умерла…
Аня вспоминает, что я еще здесь.
Бросив на меня растерянный, но не лишенный прежнего гнева взгляд, она отпускает, наконец, Аасму. Тело её обрушивается на пол, а Аня, тяжело дыша и с отвращением отряхивая руки, отползает спиной к стене.
– Я убила её, – шепчет она растерянно. – Господи…
– Аня, ты поступила правильно… – отзываюсь я. – Ты всё сделала как надо!
Рыдает, уткнувшись лицом в подушку, а я смотрю на тело Аасмы и прикидываю, какова вероятность, что она очнется и встанет? Правда ли она мертва? Вроде не дышит, не дергается… Глаза широко раскрыты, зрачки обездвижены. Из приоткрытого рта вывалился кончик языка.
Но как?
Мои руки всё еще сжаты в кулаки, я зол, нервы оголены, но внутри зарождается ещё одна пусть и отдаленная надежда на облегчение и спасение.
– Я убила человека, – оглядывая свои руки, повторяет Аня. – Я убийца. Меня посадят…
– Ты не убийца, Аня. Ты ни в чем не виновата. Слышишь?
– Я не знаю, как это случилось… Всё произошло так быстро…
– Да, понимаю, – говорю я и вспоминаю, как сам набросился на Аасму, лишившись всякого самоконтроля. – Это состояние аффекта, понимаешь? И вообще… это была самооборона. За такое не сажают.
– Да… но я… мне… – бормочет Аня, путаясь в словах. – Я совершила убийство! Если мы выберемся, то я…
– Что значит «если»? Никаких «если», Аня! Сейчас мы как никогда близки к победе и выберемся
– Но ключи… – Аня небрежно отодвигает ногами труп Аасмы подальше от себя и бросает взгляд на гвоздь в стене, с висящей на нем заветной связкой ключей.
Я подползаю поближе (не хочу наступать на ногу), не без труда дотягиваюсь до лампы, оставленной Аасмой, и ставлю её рядом со своим матрасом.
– У нас мало времени. – говорю. – Скоро этот ублюдок хватится её и заявится к нам.
– Как думаешь, у него есть ключи?
– Неважно. Если захочет, он просто выломает нахрен эту дверь и всё. Тогда нам с тобой точно крышка. Не отвертимся. Ляжем рядом с тем полицейским, земля ему пухом.
– Это понятно, – заставляя себя унять разгорающуюся истерику, отвечает Аня. – Но как? Как нам их достать? – нервно трет лицо, всячески избегая визуального контакта с трупом Аасмы. – Кажется, мы совершили ошибку.
– Есть один вариант.
– Какой?
Я прикидываю, не глупо ли это будет звучать, но что мне терять после провала с пяткой?
– Связать что-то типа каната из наших вещей и попробовать им достать до ключей.
– Каната?
– Да. Можно связать наши вещи в длинную веревку, сделать на конце большой узел и бросать его к стене. Если ударить по ключам снизу, они упадут. Шляпки у гвоздика почти нет, так что…
– А потом?
– Подтащим их к себе этим же канатом.
– Ты уверен?
– Нет, Аня, не уверен. Но что еще мы можем? Не избавились от этих цепей за всё это время и сейчас не избавимся… Если у тебя есть другой план, расскажи.
Аня меня поняла. Не задавая больше вопросов, она снимает с себя платье и бросает мне.
– А ты чего ждешь? – спрашивает она. – Давай!
Ничего я не жду. Просто обомлел, увидев её нагой и понял, что сильно скучал по её телу. Вот бы прижаться к ней, поцеловать…
– Руслан, что с тобой? Не спи!
– Да, да…
Я с трудом отрываю глаза от её груди и тоже раздеваюсь. Спешно снимаю с себя майку, штаны, хватаю Анино платье, связываю всё. Дрожащими от волнения руками выбрасываю получившуюся веревку к стене у двери, но её длины не хватает.
Черт тебя дери!
Пока я раздумываю, как решить проблему, Аня уже находит выход. Морщась не то от страха, не от отвращения, она снимает с Аасмы халат и, скомкав его поплотней, запускает в мою сторону.
С халатом и поясом этой уродины канат получается что надо. Другое дело.
Осторожно поднимаюсь, игнорируя спазмы в ноге, и встаю, опираясь на здоровую ступню. Так
Еще бросок.
Мимо.
Я кидал его и кидал. Сделал это раз сорок, наверное, но с каждым разом все больше убеждался в том, что затея эта так себе.
Скоро Август начнет искать Аасму и обязательно придет сюда.
Меня вновь пронзает страх за то, что Аасма может подняться в любую секунду и помчаться за Августом.
Её голое тело напоминает мне древнюю реликвию, извлеченную из-под земли спустя миллионы лет. Мумия, не иначе.
