Удивительно, но мне даже становится немного жаль её – у этой девки явно потекла крыша, но вряд ли она сама в этом виновата. Никто не сходит с ума по собственному желанию, хоть мы в основном сами и загоняем себя в тупики по жизни.
Аня нервно ходит в разные стороны, насколько позволяет цепь. То глядит с тревогой в окно, то замерев, пристально наблюдает за моими действиями, а меня ничего так и не получается.
Хорошо, что Аасма оставила лампу. Благодаря ей я хоть могу
Снаружи собирается густая ночь, подвал наливается прохладой.
Силы все больше покидают меня, но жажда жизни подстегивает не сдаваться. Она разжигает во мне желание бороться, оголяет подобно проводу, искрящемуся от перенапряжения; всё отходит на второй план. От меня требуется одно.
– Пожалуйста, прошу тебя… – шепчу я, снова и снова подбрасывая канат. – Умоляю… ну… давай… давай же!
Не знаю, к кому обращаюсь – к канату, связке с ключами, к себе самому или господу Богу. Слова летят сами.
Аня падает на матрас, беснуется у стены, не зная, чем себя занять и начинает молиться. Встает на колени и, закрыв глаза, обливаясь слезами, молится, беззвучно шевеля губами. А я всё бросаю этот бесполезный канат. У меня уже затекла шея, заныли руки, левая нога начинает отниматься от перенагрузки, но я не останавливаюсь. Отрешенный, обессиленный, продолжаю выполнять этот бесконечный алгоритм – подкидываю узел, промахиваюсь, попадая им в стену, тащу к себе, снова подбрасываю.
До ключей как до луны. Веревка вышла легкая, мягкая и оттого непослушная – достичь цели очень сложно.
– Давай же, Руслан, давай, – приговаривает Аня, сцепив руки в замок и потряхивая ими перед лицом. – У тебя должно получиться!
Я бросаю взгляд за окно, смотрю на Аасму.
Аня затихает. Припадает к Аасме и копошится зачем-то у неё в волосах.
Утерев пот со лба и максимально сосредоточившись, я вновь забрасываю канат. Уже не так сильно и резво как прежде – силы на исходе, руки – деревянные. Всё против нас, но я не сдамся. Не имею на это права. Так что снова и снова приходится делать то, что ровным счетом никакого результата пока не приносит.
– Господи… – с придыханием произносит Аня спустя пару минут. – Получилось… неужели получилось…
Мне послышалось или это правда был щелчок замка?
Медленно поворачиваюсь к ней и вижу то, от чего чуть ли не падаю в обморок. Может быть, я уже умер и мне всё это кажется? Или это глюки? Как это возможно? Аня открыла замок на ноге!
Опешив от увиденного, я разжимаю окоченевшие от перенапряжения руки и бросаю канат на пол.
Губы и руки у Ани дрожат. От волнения не может произнести ни слова.
Вынимает из усиков стержень, раздвигает колодку и медленно, осторожно вытаскивает ногу из оковы. Обхватывает ступню, потирает ногу, хватается то за живот, то за голову, то снова прижимает ладонь к животу.
– Не могу поверить… – ошеломленно выдыхает она. – Сработало…
– Ты открыла его… – растерянно вторю я, завороженный происходящим. – Как ты… как у тебя…
– Невидимка! – трясущимися руками Аня демонстрирует мне тоненькую железную заколку, кивая на труп Аасмы. – Случайно заметила в её волосах.
Заколка тонкая, черная. Размером с палец, не больше. Крепкая, даже не согнулась от того, что Аня просунула её внутрь замка и сумела провернуть язычок. Как же мы сразу не заметили эту хреновину в её волосах? Это сэкономило бы нам массу сил и времени.
Поднявшись, Аня оглядывается и осторожно ступает к двери, а я, взволнованно застыв, таращусь на нее как идиот.
Её нагота всё ещё лишает меня дара речи – больше, чем факт того, что мы сейчас близки к свободе как никогда раньше и что Аня в очередной раз сделала для нашего спасения нечто значимое и важное, а я опять оказался не у дел. Размахивал веревкой как идиот. Её и канатом-то сложно назвать…
– Умница, Анечка… – говорю. – Вперед! Не будем терять время!
Ничего не отвечая, она подходит к двери, стараясь ступать тихо и аккуратно, чтобы полы не скрипели. Прислоняется к замочной скважине, прислушивается.
– Тихо… – сообщает она, не отрывая уха от двери. – Мы должны уходить сейчас…
– Конечно!
Снимает с гвоздика связку с ключами. Сжимая их в руках, глядит на них так, будто это не ключи, а редчайшие бриллианты, на поиски которых она потратила всю свою жизнь.
– Аня… скорее… – я не даю ей впасть в забвение.
Она спешит ко мне и, усевшись рядом, начинает перебирать ключи. Мы не знаем, какой именно отпирает
Это Август.
