— Слышал. Нес ту же чушь про воздаяние, как и наш хранитель корней. Он вечно что-то такое бормотал. — Вдруг Фалдос хмыкнул: — Ага, понял, к чему ты клонишь. Сначала темница, пытки, страх, крики, потом тепло, вино, сытная еда. И всё — он размяк и готов каяться во всех грехах.
— Кто? — удивился я.
— Был у нас один… соглядатай, — Фалдос усмехнулся, будто вспомнил что-то хорошее. — Как признался, содрали с него кожу и отправили нанимателю.
Я сглотнул. Всё-таки мне еще повезло — отделался запачканным гамбезоном и вонью в келье!
— Только мы ему ничего не шептали. Просто отводили провинившихся слуг вниз и пороли, а соглядатай слушал их крики. Каждую ночь! Чтоб спать не мог. Но для чего это культу? Нам-то каяться не в чем. — И снова он догадался сам: — А ведь Милик помер. Значит, и тут случаются соглядатаи, наверное, из других культов посылают.
— Пойду я тогда, — пробормотал я, хотел было проскользнуть мимо Фалдоса, но он снова ухватил меня за шиворот и дернул назад.
— Да погодь же. Значит, никакого секрета нет? Я попросту крепче, чем другие?
— Наверное.
Фалдос наконец отпустил меня, отошел на пару шагов назад:
— Больше не трону. Пусть ты и подлой крови, но дух в тебе стойкий. Хоть кто-то толковый будет.
И ушел.
Я одернул балахон, поправляя ворот. Чудной человек. И страшный. Чего же он такого вытворял, что отец, привыкший сдирать с людей кожу, в подземелье его сажал? И не боится ли барон, что его первенец, окрепнув в культе, захочет отомстить за свои обиды?
В трапезную я пришел последним, сел за стол и взялся за ложку. Новусы все, как один, посмотрели на Фалдоса — скажет он чего или нет, но тот будто бы меня и не видел вовсе: как ел, так и продолжил есть. Ренар хлопнул меня по плечу, от чего я поперхнулся и закашлялся.
— Поладил-таки с Фалдосом? — шепнул он. — Это ты верно сделал. Когда я снова увижусь с дядей, попрошу, чтобы он и тебя взял под крыло.
— Угу, — согласился я, а сам быстрее начал работать ложкой.
Изголодался я. А еще мнилось: ждет меня какой-то подвох, ведь не может быть такого, чтоб больше никакой беды не грозило. Испытание я прошел, Фалдос злобу свою отпустил, значит, должно случиться что-то еще. Вот как отчим помер, так и пошло всё кувырком.
Едва я добрался до тушеных овощей с мясом, как в трапезную вошел брат Арнос. Мы привыкли, что видим его лишь с утра и до полудня, потому удивились его появлению. Да и выглядел он неважно, словно услыхал дурную весть или помер кто из семьи.
— Брат… — его голос прервался. Он кашлянул и попробовал заново: — Братья новусы! С сего дня вы перестанете только принимать блага от культа, но начнете и отдавать. Каждый вечер четверо из вас будут помогать на конюшне. Там работают и простые люди, не новусы, но вам нельзя их задирать, они поболее вашего знают о лошадях. Еще двое пойдут в караул на стены вместе со старшими до полуночи, и двое — после полуночи до зари. Вас восемнадцать человек, значит, раз в четыре дня вы не будете спать по полночи. Заодно привыкнете нести службу, это пригодится вам в походах на хребет.
Обрадовалось от силы трое или четверо новусов, остальные, как и я, были изрядно измотаны бегом с мешочками, истинным языком и бдением в молитвенной комнате. Впрочем, вряд ли в другой день будет как-то легче, лучше уж сразу отмучаться.
— На конюшни пойдут… — брат Арнос перечислил имена, среди них оказалось и мое. Затем он назвал тех, кто отправится в караул. — Конюхи, поменяйте платье на что-то простое и спуститесь во двор. Стражи, наденьте гамбезоны, идите к оружейной и ждите меня.
Я быстро запихал остатки съестного в рот и помчался к келье, там натянул старые тряпки, упрятал хорошую одежду в схрон, проверил, чтоб ничего важного не осталось на виду, и лишь потом вспомнил, что у нас с Фалдосом отныне мир. Ну, мир миром, а осторожность не помешает.
Весна была в самом разгаре, и каждый день солнце заходило всё позже и позже. Если раньше после вечерней трапезы мы пробирались в кельи впотьмах, то сейчас я вышел во двор и увидел над замковой стеной краешек солнца. Подошли еще три новуса, и их простая одежда была куда богаче, чем моя. Следом за ними появился брат Арнос и знаком велел следовать за ним.
Пока мы бегали по двору, истекая потом, я приметил, где тут конюшни, — услыхал случайное ржание, а духу конского не учуял. Может, потому что и сам тогда пах ничуть не лучше. Туда нас брат Арнос и провел через неприметную дверь.
