— Никакой! — взвыл я, едва успев прикрыть лицо рукой. — Было больно! Думал, что помру! Болтал всё подряд! Просил, чтобы древо меня защитило.
— Врешь, мерзавец!
После каждого вопроса Арнос наотмашь бил меня палкой.
— Не вру! Клянусь, не вру! — кричал я сквозь слезы и сопли. — Не знал я слов!
Арнос помедлил перед следующим ударом и уже спокойнее спросил:
— А испытание? Ты же понял, что в кубке был яд.
— Мне стало дурно, и я всё выплюнул. Живот сильно болел, но потом перестал. Прошу, брат Арнос, я ни в чем не виноват! Я не хотел!
Гнев наставника утих. Он сжал палку так, что она хрустнула под его пальцами.
— Если бы… — Арнос глубоко вдохнул, — если бы командор не велел, чтоб твоя смерть казалась обычной, ты был бы уже мертв. Больше не появляйся перед мной один!
— Я… я могу уйти! Позволь мне уйти из культа! — взмолился я. — Я не хочу умирать. Я уйду и больше не побеспокою ни тебя, ни командора!
Брат Арнос отшвырнул обломки палки в сторону.
— Если уйдешь без ведома магистра, тебя будут искать. И, поверь, отыщат в любом уголке Фалдории. Тогда ты и пожалеешь, что не умер до того.
— Бла… благодарю, брат Арнос! Благодарю за милосердие!
Я кое-как поднялся, опираясь на стойку для оружия, и похромал к двери, пока наставник не передумал.
Всё совсем запуталось.
Всю ночь после разговора с братом Арносом и после побоев я провел без сна, сидел на полу, смотрел на краешек луны, что случайно забрел в крошечный оконный проем и думал. Думал, а для чего я здесь? Для чего я учу истинный язык, стираю руки до кровавых мозолей, бегаю до изнеможения? Просто жду своей смерти? Пока руки командора и Арноса доберутся до моей шкуры? И все, все вокруг знали об этом и тоже ждали, отошли в сторонку, чтобы их не забрызгало, и гадали, когда же этот простолюдин сдохнет.
То же самое, что и на Веселой площади. Десятки возбужденных лиц в ожидании первого удара плети. В ожидании первого крика. В ожидании первых капель крови.
Я не хотел, чтобы моя боль веселила людей. Больше никогда!
Глупо! Я не мог уйти из культа, потому что это предательство, и все новусы будут спущены по моим следам, как ловчие хорьки. Но командор может меня убить — и это не предательство. Разве это справедливо? Разве так должно быть? Культ не клялся мне в верности, но я — часть его, и командор, желая отомстить за собственную оплошность, шел против новуса, поклявшегося в верности.
Я как загнанная в угол крыса. Я в клетке, и ко мне вот-вот засунут собаку-убийцу. Да нет, она уже со мной в клетке и ждет лишь приказа, легкого посвиста, после чего разорвет мне горло. А что делают крысы, когда их загоняют в угол? Я криво усмехнулся. Ну да, новус против адептуса — это как крысеныш против опытной обученной псины. К тому же я не знал, как дотянуться до командора, а убивать брата Арноса — это как убить собаку: поможет лишь чуть, пока крысолов не зашвырнет в клетку следующую.
Вот же забавно. Когда Арнос умолчал про заветные слова, когда подал кубок с отравой — угроза от командора не казалась столь весомой, но стоило наставнику сказать всё в лицо и поколотить палкой, как до моего скудного умишки дошло, насколько плохи дела. Может, отчим был прав, говоря, что у мальчишек ум находится в заднице, и пока их хорошенько не избить, разума у них не прибавится.
Когда небо в оконце побелело, я даже подумал, чтоб остаться в келье. Чего пыжиться? Конец-то уже известен. Но всё равно пошёл. А что делать? Просто сидеть и ждать, когда командор улучит нужный момент?
Я приплелся в оружейную, чувствуя каждый вчерашний удар брата Арноса. Знатно он меня отдубасил! Синяки после новусов на мне теперь заживали за ночь, если вообще появлялись, видать, сила ядра понемногу начинала действовать, но против адептусов она пока помогала слабо.
Уже привычным движением я вытащил свою сбрую с мешочками, она висела отдельно от других, чтобы не спутать, ведь я бегал с бо́льшим весом, чем остальные. Ренар накинул на себя свою и подтянул ремни. Другие же стояли и ждали брата Арноса. Как всегда, они не желали и мгновения лишнего стоять с эдакой тяжестью.
Брат Арнос стремительно вошел в оружейную, глянул на нас.
— Снимайте сбрую, бегать больше не будем. Хотя погодите…
Мы с Ренаром застыли.
— С сего дня вы больше не будете бегать и упражняться с копьем. Магистр слишком высоко вас оценивает и полагает, что вы, несомненно, получили все нужные навыки для охоты на кровавых зверей, а потому отныне посвятите всё свое время фехтованию.
— Позволено ли нам узнать, какова причина для такой перемены? — вежливо, почти куртуазно спросил Ренар.
— Позволено, — буркнул брат Арнос. — Причина в том, что через три недели будет проходить турнир меж всеми культами Фалдории. Хотя Cultor вряд ли покажется.
— Я слышал об этих турнирах, — удивился Ренар, — но…
Фалдос перебил его:
— А я даже бывал на них! — и, заметив наши недоверчивые взгляды, добавил: — На трибуне, конечно.
— Но разве новусам первого года позволено в них участвовать? — продолжил Ренар. — Мы еще толком ничему не выучились, да и ядро до конца не усвоилось.
