Я уже хотел было подпереть дверь кельи на ночь, как она распахнулась, и ко мне ввалился Фалдос, держа в одной руке темную бутыль, а в другой — связку копченых свиных сосисок. На них даже белые потеки застывшего жира были. И хоть я ел нынче вволю, но их запах вмиг пробудил во мне голод.
— Что, псина, не ждал? — весело рявкнул Фалдос, окинул взглядом меня с лавкой в руках, потом посмотрел на вырубку в полу. — Хитро придумано! Теперь ясно, почему к тебе никак нельзя было пробиться. Ставь лавку и садись. Пить с тобой буду!
Я выглянул наружу — там всё было, как обычно: ходили старшие новусы, из келий доносились голоса, иногда пьяные, иногда заунывные, что читали книжицу на истинном.
— Один я, один! И бить не буду! Только если откажешься со мной выпить. А у тебя что, и кружек нет?
Прикрыв дверь кельи, я поставил лавку посередине, вокруг набросал одеял, чтоб было на чем сидеть. Фалдос поставил бутыль, оторвал сосиску и махнул ей, мол, садись.
— Тогда будем пить так. Как чернь! Ну, тебе не привыкать!
Я никогда не пил ничего из бутылки. Да, на службе у Угря мы порой отмечали особенно удачную добычу, но в тех тавернах наливали из бочек, и пахла та выпивка жженными сухарями или, в лучшем случае, забродившей опарой, а никак не прокисшими ягодами.
— Пробовал вино? Так попробуешь! Пей! Я свое уже хлебнул.
Пришлось взять бутыль. Я отпил немного и скривился: кисло и крепко, куда крепче того, к чему привык я.
— Ешь!
Откусил от сосиски. Вот это и впрямь вкусно! Даже похрустывающие жилки хорошо ложились на зуб.
— Поди, гадаешь, чего я пришел! А вот пришел! Потому что и выпить больше не с кем.
Почему? Разве Фалдос не из благородной семьи? Разве к нему не должны были подойти первому? Он лучший среди нас на мечах!
— Я же не дурак. По их мерзким мордам видно, что все они — слабаки и неудачники. Если ты силен, так неужто будешь ходить к слабым и подлизываться? Вот я прежде с таким, как ты, даже не заговорил бы. До культа я порол таких до смерти за один лишь косой взгляд. Один егерь как-то озлился на меня, вроде я его невесту обесчестил, хотел во время охоты подстрелить, но промахнулся, ранил моего любимого коня. Я два дня пешком выбирался из леса. Потом я устроил облаву на того егеря, нарочно не спешил, неделю его гонял, а как поймал, велел усадить на кол и прямо перед ним забил и его невесту, и мать с отцом, и всех его братьев-сестер. Чтоб никому и в голову не пришло на господина руку подымать.
Я сглотнул, отхлебнул еще вина и лишь потом спросил:
— А невесту его ты…?
— Может, я, может, и нет. Да и какая честь у девки-поломойки? Это ж не благородная госпожа. Да и те, знаешь, тоже… — Фалдос громко икнул, взял бутыль и вылил себе в глотку едва ли не половину.
— Так почему пришел ко мне? Если не хочешь пить со старшими, есть же братья! Не Ренар, так кто другой.
— Дерьмо они, а не братья! — рявкнул Фалдос. — Мелюзга без чести и храбрости. Те им головы заморочили, наобещали золотые горы, а чуть что — бросят и даже не вспомнят. Один Ренар свою выгоду получил — примазался к дяде. Хотя тоже дурак! Думает, что родная кровь чего-то стоит. Вот кто ближе — отец или дядя?
Я хотел было ответить, но Фалдос меня толком и не слушал.
— Отец! Любой скажет, что отец. А мой отец из-за шлюхи вышвырнул меня, родного сына, первенца, из дома! Сказал, либо я пойду в культ, либо он меня собственными руками придушит, чтобы не позорил его имя. А ведь он меня испугался! Если бы просто выкинул, так я бы собрал отряд и вернул бы свои земли, а из культа обратного пути нет. Только зря он думает, что в культе я всё позабуду. Вот уж нет! Стану адептусом или там сапиенсом, приеду и отомщу! Отомщу за всё!
Спустя несколько глотков вина Фалдос разошелся еще сильнее.
— А знаешь, почему старшие обходят меня стороной?
Я-то думал, что Фалдос отказался с ними иметь дело, а сейчас выходит, что это они не хотят его принимать.
— Говорят, я слишком стар. Мол, в таком возрасте дальше новуса я не зайду. Представляешь? Скоро ты станешь адептусом, а я буду тебе прислуживать. Каково? Хотя нет, не станешь. Тебя же этот… командор невзлюбил. Вот как ты так ухитрился со всеми повздорить? — он рассмеялся, допил остатки вина и продолжил: — Так я зачем пришел-то…
— Чтобы выпить, — сказал я.
— Это само собой. Но я пришел по делу. Предлагаю тебе союз! Знаешь, что такое союз?
Я кивнул.
— Во-о-от! Я учу тебя фехтовать, прикрываю тебе спину в бою: хоть на турнире, хоть на хребте, а ты взамен научишь меня, как стать адептусом. А если я всё равно не смогу, так поможешь отомстить отцу!
— Ты же слыхал про командора, — удивился я. — Для чего тебе такой союзник, который в любой день может помереть?
— Помрешь ты или нет — еще неизвестно! — взгляд Фалдоса вдруг протрезвел. — К тому же ваша вражда мне лишь на руку. Рано или поздно ты захочешь удрать из культа, и вот тогда мы навестим моего папашу.
Вот вроде бы какая малость — всего лишь один человек, который не отвернулся от тебя, не брезгует поговорить, пусть даже это и Фалдос, а насколько же стало легче!
