Зато с братом Йорваном было просто. К концу ему все наперебой задавали всяческие вопросы, причем не только о хребте, просили показать, какой величины кровавый медведь, когда начнут пускать из замка в город и где найти лучших девушек, почему не кормят завтраком. Йорван отвечал на всё, пусть и бранил нас за леность. Он вел себя как старший брат, которого у меня никогда не было.
— Почему не бью палкой? — удивился он вопросу Ренара. — А, Арнос, поди, всё хотел тела укрепить, да только проку в том немного. Сколько себя ни колоти, а крепче железа не станешь, любой кровавый зверь порвет. Сила, быстрота, ловкость да выносливость — вот что надобно на охоте, а от нескольких синяков еще никто не помирал.
Словом, с урока мы уходили довольными и почти не уставшими. Я даже огорчился за брата Арноса: сколько он нас учил уму-разуму, сколько сил на нас потратил, а стоило ему уйти, как первый попавшийся новус легко вытеснил его.
Брат адептус тоже нас удивил. День за днем, страница за страницей, и книжица, написанная на истинном языке, закончилась. Нам осталось выучить последний лист. Казалось, разбуди меня ночью, и я сумею пересказать ее от начала и почти до конца. Одно лишь плохо — даже несмотря на знание всей книжицы, ни один из нас не нащупал свой spiritus. Пока единственное, чему мы научились в молитвенной комнате, так это высиживать неподвижно и долго, не засыпая.
А после вечерней трапезы я собрал весь свой крысоловный скарб, прихватил свечи и пошел в либрокондиум, правда, немного заплутал, но вскоре нашел ту самую дверь.
Внутри либрокондиума было так же тихо, как и в прошлый раз, и так же за столом сидел ветхий старичок, уткнувшись носом в книгу. И даже мысль у меня мелькнула та же — не может быть, чтобы эта дряхлая развалина оказалась равна по силе магистру. Стапятидесятилетний кустос!
— Брат Илдрос! — негромко, чтобы не перепугать старика, позвал я.
— А? — вздрогнул он и испуганно посмотрел на меня. — Кто здесь?
— Это я, Лиор, новус. Помнишь, я обещал вернуться со свечой и помочь с крысами?
— А, тот глупый мальчишка, который не знает королей Фалдории? Долгонько не приходил, долгонько.
— Турнир был, там меня сильно ранили. Как только смог…
Старик махнул тощей рукой, больше похожей на высушенную крысиную лапку.
— Я и не ждал. Пришел и пришел.
Я положил в углу мешок с опилками и овсом, рядом ловушки, в ведре у меня была густо замешанная смесь из глины, воды, соломы и еще кой-чего, что должно отпугивать крыс впредь. Да, я ухитрился выпросить перцовые горошины, причем не на кухне, а у брата Гримара. Когда-то он потребовал купить эту дорогую пряность, думал, что она пригодится в зельях, но иноземный перец оказался бесполезен и вот уже несколько лет бездарно пылился на полках.
— Брат Илдрос, если позволишь, я останусь тут на ночь. На крыс лучше охотиться ночью.
Кустос вновь махнул рукой. В этот раз он был менее разговорчив, чем в нашу первую встречу.
— Брат Илдрос, помню, ты говорил, что перечел тут все книги. Скажи, какая из них поможет мне нащупать спиритус. Мы почти доучили книжицу, а толку с нее мало. Попусту только портки просиживаем.
Он наконец поднял голову, посмотрел на меня и мелко затрясся, шумно втягивая воздух. Я сначала перепугался, подумал, что помирает старик, а потом сообразил, что брат Илдрос так смеется.
— Спиритус? — отсмеявшись, переспросил он. — Откуда взяться спиритусу после первого ядра? Спиритус он захотел! Подожди год-другой, может, тогда и нащупаешь что.
— А если ядро не первое? — упрямо сказал я.
Старик взял фонарь, приподнял его повыше, чтоб разглядеть мое лицо.
— Хмм, вроде бы тот же. Ты же недавно приходил, крыс обещал выловить? Новус первого года? Который пришел этой весной? Так откуда взяться второму ядру?
Я засомневался, стоит ли говорить. Это же культ! А тут хоть все и называют друг друга братьями, а относятся друг к другу не по-братски. И дело не только во мне. Магистр ради наказания командора принимает безродного мальчишку, командор принуждает своего подопечного делать то, что ему претит, старшие новусы не любят адептусов и подлизываются к младшим, старики-кустодесы не согласны с магистром, алхимики перечат командору. А я к тому же плохо понимал людей. Ошибся и с Воробьем, и с Пяткой, и с госпожой Бриэль, ненавидел Фалдоса, доверял брату Арносу…
Даже в Сентиморе, пока работал вместе с Колтаем, я не раз ошибался. Бывало, приходили мы к новоиспеченному воришке, что забрел в вотчину Угря, я видел его могутную стать и битую рожу, и думал, что нелегко с ним придется, а он, едва приметив нож в длинных колтаевских пальцах, падал оземь и молил пощадить, пожалеть и всё такое. А бывало, какой-нибудь трусливый лавочник с трясущимися губами набрасывался на нас с кулаками, защищая свое жалкое добро. Колтай говорил просто: «Не верь никому. Всегда жди беды. Держи нож наготове». Он так и жил.
