А я так не мог, всё равно искал что-то хорошее в людях. Да тот же Фалдос, что в начале пытался низвести меня до собаки, спас на турнире мою жизнь! А если бы я его не простил? Если бы не пошел тогда пить со всеми? Лежал бы нынче мертвым под тем шатром.
Ошибся ли я в брате Илдросе? Вдруг он перескажет всё командору?
Но я решился сказать правду.
— А если три ядра? Если я недавно проглотил третье?
— Тогда скоро твоя плоть начнет отвергать чужую силу, — ответил старик. — За три месяца кое-как можно успеть принять одно ядро и съесть второе, но третье всяко будет лишним, если, конечно, оно не человеческое.
У меня аж кровь от лица отхлынула.
— Человеческое? Как это человеческое?
— А вам разве не сказывали, что адептусы тем и отличаются от новусов, что в их головах образуется ядро? Оно мало чем отличается от звериного. С виду так вовсе не понять, чьё есть чьё.
— Но разве можно его есть? Это же человеческая плоть?
— В культах нельзя, — брат Илдрос будто бы наслаждался ужасом в моих глазах. Или ему попросту нравилось поучать и удивлять глупых новусов, недаром же в прошлый раз он спиритусом заставил книгу летать. — Но новусы и адептусы есть не только в культах. Мал ты еще, ничего не знаешь об этом мире.
— Я для того и пришел в либрокондиум, брат Илдрос. Хочу узнать побольше.
Читать книги мне не нравилось, скучно это и уныло. Сидеть, согнувшись в три погибели, разбирать буквы, складывать из них слова — нет дела постылей. Лучше уж услышать это из уст живого человека, к тому же такого мудрого и опытного, как старый кустос.
— Так сколько ядер ты поглотил, новус первого года? — не поддался на мою лесть старик.
— Три. Но третье совсем недавно. Уж больно глубокой была рана, что я получил на турнире, брат Гримар сказал, что она высосала все остатки ядра, потому он дал еще одно.
Кустос качнул головой и спросил:
— Второе, видать, тебе дали вскорости после дня Пробуждения. А первое? Откуда взялось оно?
Я вдруг вспомнил, как поменялся Угорь, едва заподозрив меня в принадлежности к культу. Откуда я, простолюдин, мог взять ядро кровавого зверя? А впрочем…
— Мне совестно говорить такое столь мудрому и уважаемому кустосу, — тихо начал я, опустив голову, — но перед тем, как прийти в культ, я помогал окаяннику в его недобрых делах. А он возомнил себя едва ли не магистром, хотя сам даже новусом не был. И время от времени он ухитрялся где-то добывать ядра, скорее всего, перекупал и скармливал своим прихвостням. Одно такое ядро досталось мне. Как я не помер тогда, сам не знаю, хорошо, что встретился мне добрый человек, который дал печать культа и подсказал, куда пойти.
Брат Илдрос аж встал со стула и тяжело оперся о стол.
— А слова? Тот окаянник знал слова?
— Нет! — вскричал я. — Откуда?
— Но ты выжил! — глядя мне в глаза, сказал брат Илдрос.
— Выжил. Кроме меня, выжил еще один, но стал безобразным и больным.
— А ты выжил и остался здоров. Значит, твое первое ядро было человечьим!
— Значит, твое первое ядро было человечьим. Иначе без слов никак не выжить, а если выживешь, так недолго та жизнь продлится, повыворотит тебя чужая сила, — сказал брат Илдрос.
Но у меня-то слова были! Просто я не мог в этом признаться. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться со стариком.
— И что теперь будет? Меня выгонят из культа? — испуганно спросил я. — Или мне никогда не стать адептусом?
Брат Илдрос вновь опустился на стул и с любопытством посмотрел на меня.
— Экий ты интересный паренек. Кого другого уже выполоскало бы от одной мысли, что он ел человечину, а ты про адептуса думаешь!
Я вспомнил странный привкус мяса, из которого варили похлебку Воробьевы приятели. Что это было? Крысы, кошки или вороны-падальщики? Я не спрашивал, был рад тому, что вообще кормили.
— Ну это… Я не из брезгливых. Нищему такое не к лицу.
Старик кустос хрипло рассмеялся.
— И впрямь!
— Скажи, брат Илдрос, неужто кто-то ловит адептусов и вырезает у них ядра? Адептусы же сильные! Какой культ пойдет на такое? И почему его еще не уничтожили?
Вряд ли простой человек сумеет убить адептуса, разве что можно опоить его или отравить, а потом уж и в голове ковыряться. Одного или двух адептусов так можно одолеть, но потом всякий культ бы начал осторожничать, не отпускать своих адептусов куда попало.
Илдрос медленно покачал головой.
— Не знаю, как оно сейчас, только когда я еще ездил на хребет, культист должен был опасаться не только кровавых зверей, но и любого встреченного человека. Мало того, что культы сражались меж собой, так еще в тех лесах прятались люди, которые нападали на всех без разбору. Нам слова достались от Брадоса, другим культам — от их основателей. Но я мыслю так: даже не будь культов, люди всё равно бы отыскали этот путь. Да, мы знаем короткую дорогу, храним многие знания и преумножаем их, но и без нас было б то же самое, только чуть хуже, чуть дольше. Нельзя запереть родник навечно. Рано или поздно он пробьет путь наружу и потечет, прокладывая себе русло.
