Брат адептус повел нас куда-то вниз, и некоторые новусы явно струхнули. Даже мне стало не по себе: неужто снова какое-нибудь зелье и темница? Стоит ли ждать новой отравы? Теперь все в культе знали, сколько ядер я съел, и тому же командору несложно будет подобрать такой яд, чтоб я непременно помер. Но ведь это брат адептус! Ему плевать на наши жизни и смерти. К тому же он из благородных и не станет подчиняться низкородному командору.
Мы остановились возле черной двери, и брат адептус сказал:
— Внутри вас будет ждать брат Норик, один из наших алхимиков. Делайте то, что он говорит, и не пытайтесь сопротивляться, иначе будет хуже. Всё это для вашего блага! Входить по одному.
Адептус стукнул в дверь, оттуда донеслось невнятное бурчание, после чего наставник приглашающе махнул рукой. Первым вызвался Ренар со спокойным, хоть и бледным лицом. Скорее всего, он знал, что нам предстоит, и немного боялся грядущего.
Ренар скрылся за дверью. Мы стояли в полной тишине и старательно прислушивались к тому, что происходило в той комнате, но ничего не было слышно. Ну, хоть не кричит от боли, и то хорошо.
Через какое-то время снова послышалось бурчание. Адептус дернул головой, мол, следующий. Вторым пошел Фалдос. На сей раз до нас донеслась отменная брань, проклятья на чью-то голову, а потом всё стихло. И снова никто не вышел обратно.
Я пропустил вперед еще нескольких собратьев и лишь потом шагнул внутрь.
Там было очень светло. Несмотря на небольшие размеры комнаты, под потолком висела люстра с двумя десятками свечей. На столе в углу стоял огромный черный короб, внутри что-то шумело и потрескивало. Брат Норик, щуплый остроносый старик, отвернулся от меня к столу и заученно пробубнил:
— Стой, не двигайся, не пугайся. Это нужно, чтобы культ знал, жив ты или мертв и в какой стороне тебя искать. Если будешь противиться, я сделаю ровно то же, но тебе будет больнее.
Что-то происходящее не особо походило на ритуал.
Брат Норик засунул руку в короб через дыру сбоку, пошарил там немного и что-то вытащил, затем повернулся ко мне. И тут я понял, почему Фалдос так бранился. Я и сам бы с большим удовольствием сделал то же самое. Меж большим и указательным пальцем брата Норика извивалась мерзкая на вид букашка, я ясно разглядел у нее черные клыки или рога, кто знает, что там у этих букашек растет на голове, и эти рога сжимались и разжимались, издавая тот самый треск.
— Повернись спиной, — велел брат Норик.
Видеть эту мерзость было неприятно, но не видеть — куда страшнее.
— Живо, иначе засуну ее тебе в глаз, — так же скучно сказал он.
Я тут же повернулся, как надо. Норик дернул мой воротник пониже, а потом что-то царапнуло мне кожу чуть повыше лопаток. Я с трудом удержался от крика. Острая боль, и оно начало вгрызаться в мою плоть. Каждое трепетание его лапок, каждое шевеление я чувствовал внутри себя.
Норик отпустил мой ворот:
— Готово. Иди через другую дверь. То место не чесать!
Все еще трясясь от омерзения и невольно подергивая плечом, я поспешил, куда мне было велено. В следующей комнате сидели те новусы, что уже прошли через Норика, и по их лицам было видно, что им тоже сейчас несладко. Тварь внутри меня всё еще копошилась, устраиваясь поудобнее, а потом затихла.
— Что это за мерзость? — спросил я. — Для чего?
— Скоро нам всё объяснят, — проговорил Ренар. — Это неплохая штука, хоть и неприятная на вид.
Когда собрались все новусы, к нам вошел и брат адептус вместе с Нориком. Всех передернуло при виде старика, хотя сейчас его руки были пусты.
Адептус с легкой усмешкой посмотрел на наши подергивающиеся тела и сказал:
— Брат Норик — один из умнейших людей в Revelatio, sapiens и лучший алхимик. Его исследования делают наш культ сильнее. Он долгие годы изучал vermes (1) (черви) и bestiolae (2) (зверушки) хребта, в том числе и ядовитых, и сделал немало открытий. К примеру, он обнаружил, что есть такие vermes, которые чувствуют гибель своих… — брат адептус замялся.
Брат Норик подхватил его речь:
— Своих отпрысков. В каждом из вас сидитvermisnexus, связующий червь. В sapiens, который будет возглавлять отряд, я посажу vermisfiliorum vigil, бдящего детей червя, родителя всех ваших червей. В случае гибели кого-то из вас сидящий внутри червь тоже вскоре погибнет, родительский червь почувствует это и сообщит носителю. Также vermisfiliorum vigil может чувствовать, кто где находится в пределах определенного расстояния. Потому если кто-то из вас погибнет или потеряется, предводитель отряда сумеет отыскать вас или ваше тело.
— И долго оно будет внутри? — дрожащим голосом спросил кто-то из новусов.
— Когда вернетесь с хребта в замок, я выну из вас vermes. Либо вы сами сможете изгнать его, как только станете sapiens, — старик мерзко хихикнул.
— Алхимиков, подобных брату Норику, нет ни в одном другом культе, — пояснил брат адептус. — Вы должны ценить его достижения! Если кто-то повредит своего червя до отбытия, лишится права получать ядра и навсегда останется при двух ядрах.
Ценить… я с трудом сдерживался, чтобы не почесать зудящее место, где сидела тварь.
