— Завтра вы получите свое второе ядро, а через три дня отправитесь на хребет!
1 Vermes — с лат. Черви — общее название для мелких ползающих существ, включая бескрылых насекомых, личинок и гусениц
2 Bestiolae — с лат. Зверушки — общее название для мелких тварей, в том числе насекомых.
Завтра… завтра нам дадут новое ядро.
Я снова потянулся через плечо к зудящей спине и снова одернул себя. Не трогать. Не чесать. Не думать, что под кожей сидит мерзкая извивающаяся тварь с рогами.
Теперь понятно, почему брат Арнос, когда рассказывал про алхимиков Revelatio, не упомянул, чем именно занимается брат Норик. Про Гримара-зельевара сказал, про Хельдиса-кузнеца сказал, а про Норика не сказал. Просто, мол, хороший алхимик.
Не о том, не о том думаю! Я много трудился ради этого дня, выматывал себя до последнего, но до сих пор не знал, успел впитать третье ядро или нет. Потому я не пошел в кельи или в мыльню, как другие новусы, а отправился прямиком к брату Гримару.
Тот сегодня был не в духе: долго не выходил из своей мастерской, гремел склянками и злобно бурчал что-то себе под нос.
— Ну, чего тебе? — недовольно проскрипел он, вытирая мокрые руки о рушник, перекинутый через плечо.
— Брат Гримар, будь так добр, глянь, осталось ли что-то от твоего ядра? Завтра нам дадут новое, а потом мы уйдем на хребет.
— Хребет, хребет… Всю душу мне измотали с этим хребтом. Прошлый отряд еще не вернулся, откуда ж мне взять столько трав и ядер? Сто зелий лечения вынь да положь! А где ученики? Где помощники? Всяк, едва став адептусом, мнит себя великим мечником или будущим сапиенсом. Новые рецепты придумай! А как их придумать, если со всеми делами самому надобно возиться? Травы обработай, руды растолки, полусгнившие внутренности пропитай и сохрани, ко всякому походу зелья приготовь… Где уж тут заняться новыми рецептами! И еще всех подраненных мне тащат, как будто я один во всем Revelatio. Так чего там у тебя?
Я почти пожалел, что пришел сюда, но как бы ни устал брат Гримар, отступать не стал:
— Глянь, успел ли я усвоить ядро.
— Руку давай, — проворчал старик.
Он взял меня за запястье, прислушался к чему-то неведомому и сказал:
— Ешь новое ядро, ничего с тобой не сделается. Чуток осталось после предыдущего, но оно не помешает. Может, сумеешь почувствовать спиритус побыстрее.
Гримар отпустил мою руку, повернулся было, чтобы вернуться в мастерскую, но остановился и внезапно спросил:
— Какое это будет ядро по счету?
— Четвертое. Первое — отчимово, второе — в культе после Дня Пробуждения, третье — твое, и вот завтра будет четвертое.
— Невероятно! Новус-первогодка, еще на хребте не побывал, а уже четвертое ядро. Такого даже в старые времена в Revelatio не случалось. Так уж и быть, подарю тебе кое-чего, а то после отъезда брата Арноса ты один приходишь ко мне без дела и требований.
Он скрылся ненадолго в мастерской, а когда вышел, сунул мне в руки несколько бутыльков:
— Держи и никому не показывай. Sanatio — для ран, с ним ты уже знаком, Detoxica — против отравлений, новусы вечно всякую дрянь в рот тащат, пригодится. И Vigor — для бодрости. Если вдруг устанешь, выбьешься из сил, а отдохнуть никак нельзя, глотни Vigor и враз посвежеешь, будто после хорошего сна. Запомни: нельзя долго восполнять силы одним лишь зельем, рано или поздно придется поесть и выспаться. И не оставляй пустые бутыльки на видном месте, припрячь, иначе мне будет несладко.
Я держал эти маленькие стеклянные пузыри и не знал, что сказать. Я приходил к брату Гримару не по доброте и не из желания поддержать старика, а чтобы побольше вызнать об алхимии и зельях.
— Почему, брат Гримар?
Он раздраженно дернул плечом:
— Почему? Вот захотелось мне. Напоминаешь брата Арноса, такой же непоседливый, старательный, любезный, не как чванливые юнцы, кичащиеся своей гнилой кровью.
Я от всей души поблагодарил брата Гримара, отнес бутыльки в келью, спрятал их в схроне и отправился прямиком в либрокондиум. Почему-то я не встречал там трудов о букашках, которых можно засовывать в человеческую плоть.
— Брат Илдрос! — окликнул я старика, зная, что тот может долго не замечать гостя. — Брат Илдрос?
Свеча в фонаре почти догорела, фитиль еле-еле теплился в восковой лужице, сам почтенный кустос положил голову на раскрытую книгу и мирно дремал. Или нет? Я подошел к столу, коснулся его пятнистой морщинистой руки — теплая, наверное, пока не помер — запалил от огарка принесенную свечу, убрал восковые наплывы в фонаре, поставил туда новую и лишь после этого похлопал по плечу старика.
— А? Что? — встревожился он.
Я успокоил брата Илдроса и спросил его о букашках брата Норика.
— Нет, тут таких книг нет. Как говоришь? Брат Норик? Не знаю такого, — озадаченно покачал головой старик. — Поди, из молодых.
Ну, Норику от силы лет сорок, так что для Илдроса он и впрямь молодой.
