- Надо же, как потупилось. А ну, кто там у копий, подайте мне другую сариссу.
Шутка удалась. Усталые лица копейщиков осветились радостью и перебиравший копья воин-поэт по кличке Гомер, услужливо выполнил просьбу Харона.
- Держи! Себе вот подбирал, ну-да ладно, сейчас хлебну вина и выберу другое.
Первое Копье увидел красное лицо Микры и его безуспешные попытки освободиться от тисков Кауна. Он недобро глянул на великана. Каун, виновато пряча глаза, отпустил его. Прокл сделал шаг назад и уступил место Микре.
- Проследи за тем, когда македонцы пойдут в атаку, - приказал длинноволосый молодому воину. - Остальным отдыхать и ждать команды. Думаю так, сегодня они уже не решатся на бросок, скоро будет темно. А вот фокусы македонцы еще могут показать разные. Хорошего от них не жди.
Харон кивком поблагодарил Гомера за сариссу, сел на выступающую из скалы часть природной плиты и задал вопрос:
- А скажи поэт, сможешь ли ты написать красивый стих о нашей сегодняшней битве? Как не крути, а задали мы им сегодня! Положили больше сотни, а у нас нет даже раненого!
Обладавший внешностью Аполлона, Гомер улыбался редко, но сегодня день был воистину великим на победы и улыбка, осветила его красивое лицо.
- Конечно, мой рыжий брат! Велик гений Прокла! Стратег Первого Копья не хуже Александра! И если наши сегодняшние мытарства уже закончились, то почему и нет? У меня есть все, чтобы описать подвиг Прокла и наши скромные старания. Было бы рядом вино!
- Вина вдоволь! Вот только не такие мы и скромные! Можно подумать, что это Микра коридор македонским мясом завалил, - сострил Харон, - тоже мне, войско! Как они еще умудрились дарьево стадо в одну кучу согнать. Не битва была, а смех один. Кабы Прокл персами командовал, то Александр вместо Царя по горам без обоза бы бегал!
Наемники весело заржали и Харон, заметив поддержку, продолжил:
- Да-а! Первое Копье сделал невозможное. Со столь малым войском, как наше, он уже лишил Птолемея половины войска. Не заплутали бы мы и не вышли на этот Зоб Дьявола, македонцы через неделю - другую измотались бы. Что скажешь Копье, разве я не прав?
Прокл безучастно пожал плечами, оставив вопрос Харона без ответа.
Македонцы действительно отступили.
Продвигаться вперед им мешало нагромождение из живых и мертвых тел, перелезая через них и скользя в крови, легионеры становились удобной мишенью для наемного персидского копья.
Медленно, с опаской глядя в щель уходившего вверх каменного проема, при помощи алебардового крюка, македонцы стали растаскивать кровавый завал.
А на верхней площадке, уже отдохнувшие наемники допивали из бурдюка оставшееся с утра теплое вино. Только Гомер был занят осмотром сарисс, откладывая негодные в сторону. Каждому было понятно, что день не закончился, а значит, еще полон неожиданностей.
Внизу, в стонах раненых легионеров, послышалась странная возня которой Микра, особого значения не придал. Скрип, а за ним резкий свист от сверкнувшего в воздухе якорька, заставил пригнуться и без того невысокого наемника. Перелетев через всех стоявших на площадке воинов, якорек упал на плоский камень и на секунду замер.
Замерли и копейщики.
Каждый из них знал, что после смыка, якорек подскочит и полетит вниз, но никто не смог бы угадать движения 'кошки', потому как после удара 'лапки' якорька о любое препятствие, он начинал выделывать в воздухе такие фортели, что легче муху ивовым прутом сбить, чем от него схорониться.
Так и случилось. Влекомый резким смыком за поводок цепи, якорек подпрыгнул вверх и полетел обратно в раскол. Цепляясь острыми лапками за все предметы, он запутался в ногах Гомера. Якорь намертво впился в его лодыжку и вновь замер. Заметив остановку кошки, Прокл прыгнул на цепь. Упав на нее всем телом, он ухватил ее руками. Та натянулась, но остановилась. За ним следом, рядом упал Микра и мертвой хваткой вцепился в цепь упершись ногами в выступ скалы.
- Что встали, освободите Гомера! - крикнул Прокл.
Внизу, почувствовав тяжесть зацепа, радостно закричали.
Теперь, снизу за цепь взялось с десяток македонских воинов. Еще мгновение и воин-поэт, прихваченный якорем, был бы утянут фалангистами в щель, но внизу промедлили, а вверху поторопились. Якорь успели скинуть и он, исчез в проеме за черной змейкой цепи. Из коридора раздался вопль негодующего легионера.
- Соскочил, сука! Лапка, вон смотри, от крови скользкая...
Раненого поэта, тут же оттащили в дальний угол площадки, а на его место встал сам Прокл. Воины, вооружившись сариссами, встали рядом с Первым Копьем и были готовы к бою.
- Спасибо, Прокл! Я сбился со счета и уже не помню сколько раз ты спасал мою чертову плоть!
Поэту было больно, но он был воином. С улыбкой на бледном лице он смотрел как Харон, чертыхаясь и понося македонцев, перевязывал рану полоской кожаного ремня.
Внизу послышались гулкие шаги фалангистов.
- Готовы? - только и успел крикнуть Прокл, как вдруг раздался новый свист и черное жало якоря, срикошетившего от угла плиты, где недавно сидел Харон, скользнув пауком по медным бляхам панциря, впилось в живот Первого Копья...
