... Птолемей, правая рука и друг Александра, сидел на плоском камне в глубине маленького грота с единственным выходом на горную дорогу. В двух шагах от него, под присмотром слуги стратега - Маниши, два воина перебирали оружие, откладывая годное в глубь грота. На входе в пещеру росла гора из человеческих тел, туда сносили погибших. Их было много и Птолемей, видя что вал из трупов растет, закрыл глаза. Сердце разрывалось на части, а разум отказывался верить. Чтобы отвлечься, стратег стал следить за работой воинов, которые расчищали дорогу, скидывая камни в пропасть. На чистой от камня части дороги, три десятка легионеров вязали веревки. Им придется спуститься на дно ущелья. Там, среди камней, до наступления ночи, воины должны собрать хворост на погребальный костер. Как поступили с раненными, Птолемей умышленно не интересовался. Поэтому Манише, пришлось самому назначить место у баррикады, где развернули палатку для покалеченных в бою легионеров.
- Тут с коридора сейчас мертвых притянут. Куда их? Может в грот? Телами всю дорогу перегородили. Что делать?
Вопрос Маниши был своевременным. Пора приступать к наказаниям.
- Дай сигнал центурионам, сюда пусть идут.
Отметив, что за ним никто не наблюдает, Птолемей скривил лицо и стал развязывать ремни панциря. Известный потомкам, как бесстрашный и рассудительный стратег, чья доблесть и отвага были отмечены историками может в чуть меньшей доле, чем слава самого Александра, был отправлен Македонским во главе элитного отряда из двух третей легиона, за бежавшим с поля боя Дарием.
Тяжелогруженый казной караван персов и три наемных сотни охраны, сопровождавших больного царя, уходили от преследователей. Непонятно по какой причине, а скорее просто заблудившись в неизвестных горах, караван свернул на эту, ведущую в тупик горную дорогу. Труден был путь преследования. Бесконечные ловушки, обвалы и ночные нападения на спящий македонский лагерь вселили в души легионеров обиду на персов и зверскую ненависть. Но враг не останавливался и упрямо шел и шел по узким горным тропам, увлекая за собою отряды фалангистов. Три долгих месяца гнали македонцы впереди себя, на расстоянии дня хода, уставшую свиту больного царя. Сегодня, когда солнце вошло в зенит, авангард македонцев лицом к лицу встретил баррикаду, которая перекрывала узкую горную дорогу. Это была их первая прямая встреча. Перед валом камней баррикады стояли копейщики, за ними выше лучники и на самом валу - пращники.
Увидев вражеский отряд, фалангисты не раздумывая кинулись в атаку. Но тут, на их головы обрушился камнепад. Поднимая клубы пыли и давя македонцев, камнепад остановил атаку, вынудив фалангистов отступить назад. Прорвавшиеся, ринулись на вал, но их было мало и все они, были убиты в короткой схватке с копейщиками. Не пощадили никого. Через каменный завал, когда еще и пыль не осела, в македонцев полетели дротики, стрелы и камни из пращи.
Такого поворота легионеры не ожидали. Птолемей криками собрал из щитов 'стену', но и здесь без потерь не обошлось.
Негодованию и разочарованию легионеров, не успевших поучаствовать в этой короткой битве - не было предела. Они, разбившие Дария на равнине, чувствуя свое превосходство в силе, в эту минуту казались тупыми куклами в руках умного и хитрого кукловода. И свидетельство тому - гора трупов у баррикады и стоны проклятий из-под завала. Особенно злило то, что у персов не было потерь.
Конечно, понять рядового легионера можно. Македонцы гнали царский караван, а в это время основные войска праздновали победу над Персией. Участники погони были злы на то, что вместо пиров и дележа добычи, они как горные бараны, лазают по скалам, преследуя призрак опасности Великого Рима. Волна ненависти среди фалангистов росла и крепла, но запах близкого золота прибавлял сил.
Вот и сейчас, увидев вражеский заслон, фалангисты ринулись в атаку не дожидаясь команды. Узкая дорога не давала развернуться в боевое построение. Спешка обошлась им дорого. Вал атаки захлебнулся в крови и непонимании.
А персы, не ожидая следующего нападения, отступили в еле приметный каменный коридор.
Досталось и самому великому военачальнику. Камень из пращи, срикошетив от скалы, проскочил меж щитами и угодил точно в грудь птолемеева панциря, да так сильно, что тело пронзила нестерпимая боль. Она и отвлекла его от атаки.
Увидев, что персы исчезли в 'тоннеле', легионеры приняли это за отступление. Невзирая на крики центурионов и побросав щиты, они ринулись за неприятелем, но вновь попали под косилку персидских копий. Направленные умелой командой, жала сарисс вылетали из дыры, что была в середине потолка каменного прохода, а дальше - засады стояли щитоносцы с копьями.
Выкорчевать это осиное гнездо без страшных потерь не представлялось возможным. Продвижению мешала завеса из летящих копий персов не прекращающаяся ни на мгновение.
