- Как ты собираешься найти мне груду золота, не побывав в Риме? Ты же сказал, что знакомый твой - римлянин.
- Составлю письмо!
- А кто будет давать сенаторам взятку? Кто проследит за исполнением? Посол?! - с издевкой в голосе спросил Регент.
- Может я поеду посуху? Так будет легче мне и моему организму. И еще одна просьба. За участие в сделке я хочу получить один талант, - тихо, но уверенно сказал старик.
Тигран уже ожидал заявление. Ответ у него был готов.
- Ты получишь деньги, но поедешь с царевичем, - в голове у будущего монарха уже зрела мысль. После поездки в Рим старика надо будет убить. Тем самым оборвать ниточку, связывающую кредитора и Тиграна, да и знает Ходин очень много, он опасен. Талант! Он мог пообещать десять. Какая разница какого количества золота он не получит. Уследить за обоими, царевичем и пройдохой Ходиным, можно только тогда, когда они будут рядом. Только вместе! А с ними еще и откупное золото! Лучше и не придумать.
- Получишь два. Но с одним условием. Ты все сделаешь так, как мы обговорили. Я должен иметь на борту судна, груженного золотом, надежного человека. Или на тебя уже нельзя положиться?
Ходин понял, что его загнали в угол. Призрачные два таланта душу не грели, потому как обратной дороги в Ассирию, у него не будет. Ждать, что учинит с ним Тигран после поездки в Рим, старику не хотелось. Одно лишь грело сердце: он будет рядом с огромными деньгами! С золотом!
... Золотом!!!..
К черту Рим.
К черту этого самовлюбленного парчового недоумка.
В его голове уже вызревал план.
Глава V
Девятнадцатый век. Дрезден. Осень.
Обычно воображение обывателя рисует кабинет Сатаны в тяжелых мрачных тонах.
Черный, покрытый лаком письменный стол. Огромный старинный глобус. С высоты потолка, на тяжелых цепях, разливая свет от сотен свечей, висит колесо от телеги. На стенах, в золоченых рамах, картины художников Эпохи Возрождения, обязательно с пикантными моментами и библейской тематикой. В темных тонах тяжелые портьеры. Шкафы с книгами на всех языках мира, где большинство изданий в золоченых переплетах, фолианты - перлы мировой литературы. У черного от копоти камина, пара старинных, с высокими спинками и витыми подлокотниками, на вид неудобных кресел. Кресла стоят на старинном ковре, и меж ними столик, вырубленный из куска мрамора, с черной столешницей отполирована до зеркального блеска. На столе банальная, но изящная морская раковина-пепельница. Рядом инкрустированный золотыми вензелями хьюмидор из черного дерева. Крышка короба приоткрыта, но так, что видны только концы сигар. Тонкий запах табака стоит в воздухе. На стенах ковры, наверное персидские и, конечно же, вековой давности.
На них ружья, арбалеты, пара секир, тройной цеп, булава, двуручные мечи, пара скрещенных шпаг, рыцарский щит с древним фамильным гербом. Дальше - шкафообразные часы с кукушкой и гирями - шишками, а за ними рыцарь в черных латах. Высокий потолок, цепи колеса и углы - все в паутине, черной от копоти очага.
Мефистофель не страдал воображением обывателя, а посему: запчасти телеги он заменил на настенные канделябры, кресла поставил удобные и мягкие, а секс и библейская тематика на стенах отсутствовала вовсе. Так, из мелочи, два портрета кисти Рубенса. Ковры с оружием он поменял на книги. Они везде и это, действительно фолианты, классики всех времен. Были и в золоченых переплетах. Впрочем, столик из куска мрамора стоял на месте, строго посреди зала на на отполированном мраморе. На столе, рядом с пепельницей-раковиной, хьюмидор из черного дерева с буквой золотистого цвета, размещенной в точке крышки, на которую надо надавить пальцем, чтобы освободить "секретный" замочек. Вся зала безупречно чиста, без следов копоти и паутины.
Но к делу.
Удобно расположившись в кресле, укрытый шерстяным пледом, Доктор пил горячее вино. Тепло камина и алкоголь отодвинули обиду на Магистра, но мысль о том, зачем Мефистофель изувечил храм сломав центральную колонну, никак не выходила из головы.
- Кит-Любовь - слабое звено во всех отношениях, - прервал размышления Доктора Магистр. В темном вечернем костюме и с сигарой в правой руке, он стоял облокотившись о подоконник. Справа от Сатаны, под под льняной тканью стоял мольберт. "Шедевр", скрытый тканью, манил и звал. Но Фауст ждал предложения от Магистра. Он хотел узнать, каким словом и действием будет сопровождаться приглашение к показу произведения.
- Нехорошо читать чужие мысли, - сказал обижено Доктор.
- Вы сами не заметили, как размышляли вслух, - без хитрости в голосе произнес Магистр.
- Но почему Любовь? - спросил успокоенный ответом Фауст.
