Тигран с трудом взял себя в руки и медленно восстановил дыхание. В дверь кто-то тихо и нерешительно постучался.
- Ну, что там еще? - грозно, вновь закипая, рявкнул Тигран.
Дверь открылась ровно настолько, чтобы в проем смогла поместиться голова начальника охраны.
- Мой господин, - тихо, но внятно пролепетала голова, - прибыли триеры из Рима. К тебе на прием просится эта старая обезьяна - Ходин! Пускать?
От неожиданности Тигран закашлялся, подавившись слюной.
Кашляя, он снял с пальца перстень и кинул его офицеру охраны. Перстень угодил охраннику прямо в глаз и упал на ковер, но Тиграна этот факт только развеселил. Он радостно улыбнулся, с удовольствием потер руки и сказал:
- Это тебе за добрую весть! Обезьяна, говоришь? А ну, тащи эту мартышку сюда! Ох, как она у меня сейчас покувыркается!
Упав на колени, офицер с благодарностью поднял перстень, а потом вскочив, стремглав ринулся вон.
Через минуту двери открылись настежь и в покои Тиграна кубарем влетел Ходин.
- Разреши владыка, я выдавлю эти бесстыжие змеиные глаза, - поняв настроение своего господина, сказал офицер войдя вслед за влетевшим в покои телом старца, - этот слизень несет одни неприятности, мой господин!
Тигран радостно потирал руки.
- Нет, Самвели! Его убивать буду я сам!
Ходин медленно встал с колен и вытянул пред собой сжатый кулак:
- Погоди, Тигран! Не спеши! Выгони всех вон и только потом, после, ты решишь, что делать дальше, - громко прошипел старик.
И Тигран в этом голосе почувствовал такое, что холодом сковало его сознание. Этот скрипучий голос, стальной взгляд и ...обращение по имени! Таким голосом могла говорить только смерть.
* * *
- Где-то здесь. Вот оно.
Магистр остановился возле вышитого руками дочери Ходина, маленького, с ладонь женщины, панно. Сняв его со стены, взглядом показал Доктору на небольшое отверстие.
- Это та самая дыра, которую расковырял сам Ходин, чтобы подслушивать и подсматривать за тем, что происходит в тиграновых покоях. Старику не надо было выпытывать и спрашивать о чем-либо свою дочь. Все, что здесь происходило, он прекрасно мог знать сам. Может зрение у него неважное, но слух - отменный. Помещение, в котором мы находимся, и есть покои его дочери. Место считается нечистым. Потому что под утро, комната наполнялась душераздирающими звуками. Вот на это слюдяное оконце, Ходин вывел шелковую нить. Под утро, когда разум человека спит, либо только проснулся, он по нити водил куском янтаря. Скрип смолы о нить наполнял комнату неприятными звуками. Придворных, не знающих этого детского фокуса, это пугало так, что мутилось сознание. Поэтому в комнату, обычно никто и никогда не заходит. Все готово. Можете и смотреть, и слушать.
Фауст незамедлительно прильнул к отверстию ухом.
* * *
...Кулак разжался и на ковер, извиваясь змейкой, скользнул шелковый шнур.
- Этот подарок ТЕБЕ прислал Тиберий.
Тигран вопросительно посмотрел на Ходина, а потом на веревку.
- Рим полон нововведений и мод, - сказал Ходин, когда увидел, что по знаку тиграновой руки в покоях остались только они вдвоем, - ныне, Тиберий волен рассылать своим неугодным вассалам подарки, которые должны быть использованы в определенных Цезарем рамках. К этому подарку приложен лист с волею Цезаря, где предписано, как использовать этот предмет, чтобы уйти из жизни.
Носком сандалии старик поддел шнур, и тот, скользнув в воздухе, упал на колени Тиграна.
- Объяснение я оставил у себя. Но, если в условном месте не будет моего сигнала, эта бумага попадет к твоим врагам. Думаю, что они поймут, как ею воспользоваться. Теперь ты у меня здесь!
И Ходин вновь сжал кулак.
Тигран с ужасом отодвинулся на подушках назад. Он затравленно смотрел на веревку, как на змею.
- Ты будешь дышать только с моего разрешения!
- Что ты задумал, старый тарантул? - только и смог выдавить грозный муж.
- Радуйся! Я все сделал сам, - сказал старик. - Ты, станешь царем. Великим Царем Ассирии! Я, лично, убрал юнца с твоей дороги к трону. А за это ты женишься на моей дочери. И вы родите мне внучат. Жизнь продолжается. Да здравствует, Единый Самодержец и Император, Тигран! Но помни! Ты - ЦАРЬ, пока Я этого желаю!
Тигран молча опустил голову. Такого поворота он не ожидал. Хотя, как посмотреть. Придет время и старик умрет. Он стар и смертен, как и все живые.
- Не дождешься! - понял его мысли Ходин. - Письмо Цезаря будет тебя сдерживать до самой твоей смерти. А за меня можешь не переживать. Если умру я, то следом сдохнешь и ты!
- А какой тебе толк оттого, что я жив? Тиберий, узнав, что я царствую, приведет сюда войска и умертвит меня силой.
