Слуга зашел в зал одновременно с трелью колокольчика. Наспех убрав со стола поднос, переложив его на свободное место у камина, мажордом разложил инструменты.
Разворачивая лист пергамента, Пилат показал слуге взглядом на руку Фауста. Мажордом взял со стола скальпель и отрезал рукав костюма Доктора вместе с рукавом рубахи. Сдвинув лоскуты в сторону, Пилат уложил пергамент на голое плечо спящего Фауста.
- Подай иглу и придержи лист. Будь осторожен и постарайся не сдвинуть его.
Слуга выполнил приказание.
Сжав пальцами иглу, Великий Прокуратор Иудеи, стал аккуратно протыкать пергамент, точно по контуру рисунка.
- Как только я сниму лист, не мешкая посыпь ранки пеплом, тем, что остался от сигары. А жидкостью из этого флакончика, после присыпки пеплом, оботрешь весь обрисованный контур. Час-другой и опухоль спадет, а ранки затянутся чуть позже. У нас есть двенадцать часов. Мы успеем.
Слуга кивнул в ответ. Он был занят тем, что аккуратно собирал лезвием ножа пепел из пепельницы и переносил его на чистый лист бумаги.
- У меня все готово.
Пилат отложил иглу на середину стола и взялся за углы листа.
- Приступим.
Потемневший от крови пергамент был аккуратно убран, после обработки предплечья снадобьем обозначился рисунок
- копье, пробившее череп оленя.
Глава ХIV.
Север Афганистана. IV век до Р.Х. Ночь после битвы в ущелье.
... - Ты все хорошо помнишь, отец? - спросил шаман, присев на корточки рядом с трупом Прокла.
Вождь опустил татуированную руку спящего Фауста и подошел к сыну.
- Только не говори, что ты нашел еще одного с таким же рисунком на руке.
- Да, нашел. Вот у этого мертвеца тоже знак похожий. Только у него нарисованы рога на черепе оленя, а не собаки, как у того, живого. Мертвый - тоже белоголовый, как ты говорил, а этот живой, но не молодой.
Старик подошел к сыну и присел рядом.
- Вот, смотри.
Палец шамана указывал на татуировку.
Вождь погладил рукой рисунок на предплечье мертвого воина.
Конечно, он узнал грека. Помнил он и о договоре с Птолемеем. И все бы ничего, но на закате прошлого дня, с ним говорил странный незнакомец, который возник из неоткуда, а потом и пропал в никуда. Незнакомец показал картинку, на которой был изображен живой 'белоголовый'. Он сказал, что этот человек хоть и старше раненого грека, но спасет племя от голода и других бед, а этого, с "оленьей головой", надо ткнуть острой палочкой. Он передал вождю палочку с прозрачным колпачком на конце и показал как ей пользоваться, настрого предупредив - не касаться отравленной части. Старик так и сделал. Пока шаман рылся в трупах, он нашел "молодого", а потом уколол раненого грека. Его лицо посинело и он умер. Хорошо хоть в сознании раненый не был. Вождь впервые убил человека. Ему было страшно, неловко, но что делать, выбор сделан...
...- Собака - олень, старый - молодой. Какая разница. Твои родичи молятся на что? На коровий череп, а не на шайтаний! Или ты думаешь я не видел, как ты к коровьему черепу крепил медвежьи челюсти? Уж я-то зна-ю. И что? Камнепадов меньше стало?
Шаман виновато, как бы отгоняя упрек, сцепил руки. Гневить старейшину, что на змею наступить. И он, понурив голову, молча слушал отца.
- ...это я был тут днем, а не ты, - продолжал старик, изобразив непреклонность.
Сын понял, других вариантов с возрастом и рисунками уже не будет.
- И еще. Этот живой, а тот - мертвый. Тебе разница понятна?
Шаман покачал головой в знак согласия.
- Да, вождь. Мертвый, он не гнется. Его тащить тяжелее.
Старик безнадежно махнул рукой.
- Тащи живого, который белоголовый, но не молодой и с рогатой собакой на руке. И не перепутай. У тебя дочь на выданье. Тебя племя уважает, шамана в тебе видят. А я в тебе только дурака вижу. Все, сейчас нож заберу обещанный и догоню тебя. Иди давай, - старик заметил удивленные глаза сына. - Ну, большой такой, который их вождь мне показывал.
Старик повернулся и засеменил к давно потухшему костру, у которого на седле, склонив хмельную голову на эфес вогнанного в грунт меча, сидел караульный воин.
В небе появилась полная луна. Где-то вдали, на выходе из сая, испугано завыл шакал.
- Скоро утро. Добрый воин, - сказал тихо старик, - я вашего человека забрал. Нож давай!
Вождь потряс за плечо спящего охранника. Караульный молчал. Старик потянул воина за руку и тот, медленно съехав с седла, тут же сложился в калач. Громкий храп эхом прокатился по ущелью.
- Спасибо, добрый человек. Я знал, что ты не обманешь старика.
Старейшина с трудом вытащил гладий из грунта и вытер налипшую грязь о рукав.
Скоро старик уже толкал в спину шамана.
- Я старый, а быстрей тебя хожу.
Шаман шутку понял и натянуто улыбнулся.
- А воин-то, спа-ал! Почему ты с ним разговаривал? А? - шаман с хитрецой посмотрел на старика.
- Не знаю, - ответил вождь, озабоченный быстро надвигающимся утром. - Других я с такими вот длинными ножами не видел... Наверно меня ждал. А нож очень племени нужен!
- Да? А зачем?
Старик озадачено почесал затылок.
- Вот завтра попросишь у меня - отец, дай мне большой нож...
- А зачем мне завтра большой нож? - спросил шаман, тяжело сопя. Белоголовый весил немало.
