Назавтра Мишут в общую столовку припёрся. Сидит весь такой из себя, один за столом, колупает переваренный рис, губы поджал. Народ наш суров и языком почесать любит. О том, сколько он солдатикам натащил, все уже знали, поэтому косились и кости перемывали. Ну, думаю, началась жарища. Раз нечисть не захапала, так местные крысы уж точно сожрут: как ни удачлив ты, кисломордый Мишка, а и за удачу платить принято. Старшие что-то между собой решали, решали себе, да и отправили за его стол Гоблина на сурьёзный разговор.
Гоблин сам по себе человек занятный: старик уже, с мятым лицом в рытвинах, со знатной проплешиной и глазёнками рыбьими, но здоровый, толстый, руки — что твои клещи, ухватит — не расцепишь. Бродяга — полжизни на отсидках, в наколках от затылка до ногтей. У себя в Рязани он, вроде, сам авторитетом был, но как в Виску попал — стал при молодых простым бойцом. Ну так вот. Говорят они, значит, с… Михал Василичем. Хех. Мишут, чего хотят от него, понятное дело, не вдупляет. Щас получит, думаю, ой как отхватит!.. И поделом бы было.
Но тут Вивер, из моих дебилов который, подскочил и давай Гоблина матом крыть. Ни с того ни с сего по сути. У них, понятно, свои мутки были. Не у Вивера лично даже, а у корефана его покойного. Глупость редкая — за покойника вступаться, понимаю, но это ж Вивер. Он Гоблина раза в два крупнее, уже пару месяцев как глядел на эту образину и порывался рожу ему начистить, но сидел на жопе ровно, а тут — здрасьте. С чего спрашивается? Вот нахрена Вивер сорвался аккурат тогда, когда Мишуту было надо? Разве не подозрительно? Эти двое орут, в грудь толкаются, уже солдатики прибежали, а Мишут поднос в руки — и смылся втихую, никто, кроме меня, и не заметил. Видали? Ну, думаю, точно — чертовщина какая-то! Я начал было опять своим объяснять, но те шикнули только — не до тебя, мол, смотри, как Вивера раскрасили. Ну и ладно. Они не верят, а мне-то чего?
На следующий день Мишут зачем-то подсел за наш стол. Мы с Вивером и Щепкой едим, никого не трогаем, свои вопросики решаем. А этот тут как тут — без разрешения, без стыда хоть бы — как всю жизнь здесь обедал. Глядит, улыбается, мол, вы теперь мои лучшие друзья. Меня аж передёрнуло нахрен от такого.
— Чё нада-а? — спросил Щепка, растягивая гласные. — Выкладывай и вали.
Мишут поморщился, как от кислоты, и заговорил уже без улыбки, взгляд опять вниз увёл:
— Я слышал, вы к самой Яме ходили и назад вернулись. Проведите меня. Я вам заплачу.
А мы и правда ходили, было дело. Одно время вообще ничего в жёлтой зоне не могли найти, вот и пришлось, собрались. Мы люди, естес-но, учёные, опытные, со всей осторожностью, втроём, чтоб прикрыть в случае чего. Я тигровый глаз свой взял, парням агаты всучил — всё по красоте, ни одна нечисть близко не подберётся! И дошли. Пострелять всё равно пришлось, конечно, дохрена, а «светляков», если на троих делить — кот наплакал. Не окупился тогда наш поход.
— Восемнадцать штук, плюсом всё, что по дороге найдём, — поставил Вивер условие.
— Восемнадцать тысяч?.. — уточнил Мишут. Даже глаза от пола поднял и вылупил от такого заявления. — Понимаете, все мои счета арестованы, и…
Вивер оглянулся по сторонам. Потянул болезного за шкибот:
— Восемнадцать «светляков», ебобо. И все, что найдём по дороге.
Мишут сглотнул. Потом в голове его щёлкнуло, и он прям просиял, уши-лопухи чуть не захлопали радостно:
— Так вы согласны? Когда выходим?
Вивер замолк и разговор решил закончить Щепка:
— Заваливай перед отбоем в блок А-а-а, триста четырнадцатую комнату. А щас — фьють нахуй отсюда!
Мишут покивал китайским болванчиком и смылся с улыбкой дурачка.
Многие исподтишка на нас пялились, но Вивер с Щепкой сидели довольные. Щепка прям лыбу давил, Вивер просто как-то непривычно подрасслабился. Хотя чего им не радоваться? Вон как лихо дело состряпали… Идиоты.
— Вам вообще насрать, зачем ему к Яме надо? — Это было подозрительно: уж я такое всегда чую.
— Надо и надо. Он заплатит, — Вивер пожал плечами.
— Харе свою сверхъестественную шалупонь гнать, — и Щепка туда же.
Вот они всегда так. То: у, какой ты, Сизый, дурак суеверный, а потом: можешь амулетик против водяных сварганить?.. Ну я-то знаю, что это не глупости. Раз наши пришельцы похожи на мифических чудищ, значит, чудища — наши пришельцы и есть, и оружие с оберегами против них работает. Это ж логично.
Так вот, про Мишута.
Я человек упорный, всегда своего добиваюсь, это все знают. Поговорил со своими ещё пару-тройку раз, они согласились, что надо бы и впрямь спросить, зачем мы, собс-на, рискуем шкурой. Ждём Мишута в своей триста четырнадцатой, у Вивера с Щепкой после разговора чуток нервишки шалят, когда тот постучал наконец — аж вздрогнули. Зашёл Мишут деловой такой походочкой, улыбался опять. Вот, думаю, дурак. Его только вчера братва побить хотела, а он уже будто забыл.
— Так когда идём? — сразу начал.
Вивер с Щепкой переглянулись.
— Тормозни. Сядь, — приказал Вивер. Мишут застыл, глупо захлопал глазами, но понял, что со здоровенным амбалом спорить себе дороже, и сел на четвёртую пустующую койку. — Нахуя тебе в Яму?
