Ходок потянулся к рюкзаку. Лиличка глянул настороженно, но лишь состроил гримасу, когда увидел, что он вытащил лишь коммуникатор. Крепкий, военный — такие повсеместно не выдавались. Чтобы заслужить — будь добр, смертничек, в течение полугода в полтора раза превышать норму по «светлякам». И то: смотреть что-нибудь в Интернете на этой машинке можно, зато принимать и отправлять сообщения — лишь по внутренней сети. Ходок не дурак, чтобы открывать свои тайники ради гаджета. Это ему подарок от Полковника за индивидуальный пакет документов. Баш на баш, как говорится.
Экран загорелся. Пальцы быстро набрали сообщение.
Кому: Домовой
брат пробей ччртс* кличка лиличка виска7
«Сообщение не отправлено. Нет сети», — высветилось на экране. На улице вновь громыхнуло. Дед хохотнул.
— Какое, нахрен, нет сети. Он спутниковый, — пробормотал Ходок.
Сизый взглянул на коммуникатор очень-очень незаинтересованно, как может только вор и при том плохой актёр.
— Гроза, — пожал плечами Векша. Сунул Ходоку котелок. — Поешь, лучше станет.
Он и ел. Несуществующие ртутные лампы в разгар грозы вели себя совсем неадекватно — их постукивания и щёлканье больше напоминали стрекот каких-то насекомых.
— Мне не хочется верить, что здесь ничего хорошего нет. Везде есть, искать надо получше. В конце концов, даже иномирцы не все одинаковые. Есть вполне дружелюбные, правда, — Векша оглянулся на Авторитета. Тот показал большой палец, разрешая продолжать. — Один из них со мной как-то раз даже кофийком поделился…
Комментарий к Байка третья, от Лилички. Болтовня о высоком, или «полярный» беспредел
ЧЧРТС* (произносится как «чё чёртэс») — Человек Частично Разумный, Таскающий Светляки. Обозначение для смертников, принятое в кругу ГГ и придуманное им самим.
Также по аналогии есть ЧЧМОС («чё чмос») — Человек Частично Милосердный, Отбирающий Светляки (про военного).
========== Байка четвёртая, от Векши. Иномирный кофиёк ==========
Я вам сейчас такое расскажу, что вы, почти уверен, никогда и ни от кого не слышали, да и не услышали бы. Инфа-то секретная, военным о таком нехорошо распространятся: они в иномирцев стрелять приказывают, а тут такое… Ясно-ясно, ближе к сути.
Это было месяца через два после прошлой моей истории… Или три? Вроде три: дело уже ближе к осени шло. Лето выдалось засушливое, водяные из Тоня-топи и носу не казали, остальные тоже не гуляли особо. Тишь редкая. Но что она редкая, я уже потом понял, поумнел когда. А в то время… В то время я думал, что зверья в Чистилище и нет совсем, а в первую ходку мне не повезло просто, раз встретились. Это ж я, дело привычное, что не везёт. Тогда, вот, перестало везти со «светляками». Я уже и весь Треугольник обошёл, чуть «Добрым» в ворота не уткнулся, и Гребень — нет ничего, представляете! А Гребень на севере прямо в оранжевую зону упирается, там и до Ямы недалеко. Я глупы-ы-ый! По Чистилищу — как по улице родной, разве что потише немножко — ветки по лицу хлещут. Мне уже и не страшно было почти, я подосмелел чутка и решил: а чего бы прямо к самой Яме не слазить? Врут тёртые, что иномирцев много, врут и про Яму значит. Знаете же что говорят? В одиночку вниз спустишься — и десяти минут не продержишься! Но я уже никому особо не верил, я себе верил, опытным себя считал. Думаю, может, там какое зверьё и водится, но у меня же автомат есть? Есть! Справлюсь. Сейчас главное «светляков» хотя бы штук пять собрать, а то Никита Никитич на посту, не донесёшь — пай сократит. Он недобора по норме не любит, сами знаете…
Вот и двинулся прямиком на север. И, вроде, только что сказал себе: делов-то, опасности никакой, а сам иду — и шаг замедляю, пальцы на цевье подрагивают сами собой. Иду. Лес чуть пореже стал, потом совсем расступился — небо всё из себя такое голубое-голубое, неестественное, а под ногами глина с песком… Непривычно, слишком много вокруг… ничего. Полегче должно было стать — обзор хороший, сразу разглядишь, когда кто сунется, а нет. Не то всё. Хочется обратно, в тень, в чащу. Чтоб и ты не видел особо ничего, но и тебя чтобы не заметили. А то стоишь — с трёх сторон воздух волной от жара идёт, сверху солнце печёт, снизу дым какой-то поднимается… И что делать не знаешь. Прятаться где — не знаешь…
Застыл я, не знаю уже даже, хочется ли мне спускаться. Мысль такая ещё смешная в голову лезет — мол, если мы в Чистилище, то это — коридор по которому можно в Ад пройти… Ну знаете, у Данте?.. Эх, проехали… И я стою, на небо гляжу цвета крышки старой эмалированной кастрюльки как в общаге была и кажется, что я через тот коридорчик уже прошёл — и сразу попал в адский котёл. И как давай смеяться. Автомат бросил, рюкзак бросил… Всё бросил, в общем. Сел на землю и хохочу. И я ж не совсем дурак, понимаю, что… небезопасно как-то. А смеюсь! Смеюсь так, что болит всё! Лёжем лежу уже, руками себя обхватил, разогнуться — не могу! К груди холодок противный такой подступает, как на американских горках. Жуть уже берёт: что ж такое? Мне так-то страшно, а смех сам…
