— Правда? Не маньяки, говоришь? Дед, хочешь байку про «полярный» беспредел? Эти ёбаные идеалисты людей не грабят, а отлавливают, я сам у них трое суток на балке висел, они всё мозги промыть пытались… А дед, рассказать?
В этот раз Авторитет кивнул не раздумывая. По всему было видно, что лиличкины байки ему нравились больше прочих.
Лиличка с минуту смотрел в темноту, собираясь с мыслями. Красивый профиль в свете костра чуть подрагивал, искажённый дымом… дымом ли? Дым ли искажал по краям лица ждущих новой истории охотников?
Ходок положил на язык четвёртый уже кусок самого вкусного в его жизни мяса.
Лиличка вздохнул:
— Было это лет пять назад, зимой…
Комментарий к Байка вторая, от Векши. Дядька-мощный-огнестрел
Кмора: https://vk.com/albums-136959656?z=photo-136959656_457239546
========== Байка третья, от Лилички. Болтовня о высоком, или «полярный» беспредел ==========
Я шёл к тайнику, за месячной нормой «светляков». Есть умная система: чтоб лютой сибирской зимушкой тебя Дед Мороз по яйцам не ёбнул — излишки «светляков» сверх нормы ныкаешь по трём-четырём укромным местам в часе ходьбы от базы и их солдатне и таскаешь. Был такой смертник, Каем звали, потом Каином, а в конце так и вовсе — Некрологом. Он это и придумал. Мужик из Виски-3, кстати. Может, наш новенький с ним даже знаком…
Гуляю, в общем. Веток собрал, метёлку сделал: мету себе, следов не видно. А то, если в мокроту водяная нечисть лезет, то в зиму — всякие особо хладоустойчивые, которые в прочее время, как из Разрыва вылазят — сразу облачком пара да в высшие слои атмосферы… Серьёзно, Сизый? Чего ты зенки вылупил, будто не слышал никогда про них? Фантомы, щелкуны, ёжики… Не? М-да. «Учёный человек», бля…
Я до тайника дошёл, пока раскопал сугроб, задубел уже, но «светляки» достал. Повернул к базе, метёлку проебал. Ну и хрен с ней, подумал. В такую холодрыгу лишний раз возвращаться или ветки ледяные ломать не хочется. Если не встретил никого по дороге — может и обратно по той же дороге не встречу… Ага. Размечтался.
На тропе ёжик сидел. Для особо учёных людей поясню: ёжик — это огроменная медленная тупая ледяная образина в ёбаных шипах. Обойти — никак. Снегу навалило в мой рост, он, падла, скрипит. А ёжики сами по себе довольно мирные, в том смысле, что людей не жрут, но любопытные. Звук услышат, обернутся — и полезут тебя рассматривать и делать иглоукалывание. Да ну нах. Лучше обойти.
В то время на второй излучине от Виски-7 был бетонный мосток через Тоню-топь. Это ещё лишних полчаса на дубенце, но всяко получше бесславной смерти от ежовых объятий. Иду. Трясусь. Почти дошёл уже, а тут выскакивают два молодчика: в шапках каких-то облезлых, в валенках. И нашивка с тюремным номером — срезана… Думаю: что за нах. Повторю, это пять лет назад было, с открытия Разрыва всего года полтора прошло, ни о каком «Полярисе» или «Добрых» ещё не слышали от слова совсем. Они ближе подходят, а я стою себе, дрожу, пар выдыхаю.
— Деньги или правда? — говорят.
А я им:
— Чё, нах?
Они переглянулись подозрительно так. Махнули рукой:
— Тебя звать как?
А я что? На зоне, да и здесь, представляться принято. Тем более, своё имя я получил не из-за того, что опущенный какой. И пришёл сюда не из-за того, что неженка и беспредела какого не выдержал, и не из-за того, что «красным» стал и резко возжелал получить индульгенцию от Родины. Просто… Это особенное место. Меня некому осудить за то, кто я есть. Я волен делать, что хочу, пока на этой стороне Барьера.
Я назвался. Они усмехнулись. Вместе, разом.
— А в чём, нахуй, дело? — спросил.
— Да так, мразь всякую ловим, — ответили. И один из них выстрелил мне в ногу.
Я не особо помню, как меня доволокли до их базы. Шок болевой, наверно. Больно-то пиздец было. Они, конечно, перевязали, им не надо, чтоб я скопытился раньше времени, меня ж ещё главному надо показать. Доставили в свою восточную Крепость нынешнюю… Тогда это вообще единственная база была на Тоня-топи, это сейчас их, крепости, две в окрестностях, по обоим берегам: одна «полярников», другая «добрых». Уж это учёный человек Сизый точно знает — и там, и там частый гость, сука.
В те времена крепость у «полярников» не ахти была, они только стену и два сруба построили: жилой и склад, где дичь и пленные хранились. Главный у них тоже был не ахти: мерзкий хуй с кликухой Шелкопряд. Миленький такой, с глазами, как у натурального оленя, щетинкой едва растущей. Пацан, чуть за двадцать. Наверняка бывший хренов студент-идеалист, из тех, кто вешает себе на уши лапшу всяких либерастов. Шелкопряд, мать его… Но я пацана называл Димасик, когда он приходил меня «перевоспитывать» и кончики от пальцев отрезать. Его по-настоящему Димка Шевцов звали… сестра так звала.
