— Врёшь!..
— Тогда спроси в тот день, когда люди разговаривают с духами почивших, — в День Поминовения — спроси у своего умершего дяди: где его брат — среди живых или среди ушедших?
Пока они спорили, агил схватил стоявшую неподалеку каменную вазу и швырнул её в зеркало. Ваза наполовину погрузилась в серебристую поверхность, потом раздался звон осколков, и только спустя несколько мгновений стекло и в самом деле разбилось, рассыпавшись на сотни мельчайших брызг.
— Теперь, колдун, тебе не уйти отсюда! — торжествующе выкрикнул певец.
— Меня это мало беспокоит, — весьма любезно ответил Тезариус. — Но снаружи этого дома я вижу стражу, её привёл сюда один маленький рыжий хитрец — и пришли они вовсе не за мной… Как вы объясните им всё это?.. — он обвёл рукой комнату, усыпанную осколками стекла, в центре которой красовался портрет: в середине холста зияла теперь огромная дыра с обожжёнными краями.
Не успел он договорить, как раздался сильный треск — то ломали входные двери.
— Гасите свечи! Быстро!.. — велел агил.
Бильям и Юстэс бросились выполнять приказ. Сам же он кинулся к остаткам портрета и, проворно завернув их в тряпье, заметался по комнате, ища, куда бы его припрятать.
— Оставьте всё, как есть, — устало проговорил Нордид, не двигаясь с места.
В глубине дома уже раздавались чужие шаги…
Нордид щёлкнул пальцами. В стене открылся потайной проход.
— Уходите!..
Агил и Юстэс рванулись в образовавшийся проём.
В распахнувшиеся двери влетела первая Тень. В её руке полыхнул огненный хлыст — и Нордид упал, пораженный ударом.
Юстэс успел ещё увидеть, как Бильям бросился на помощь упавшему, и вход в потайной лаз сомкнулся…
Оказавшись в кромешной тьме, они бросились назад, но наткнулись на глухую стену.
Разбив руки в кровь о неподатливую каменную кладку, друзья поняли, что обратной дороги нет.
— Мы им уже не поможем! — с отчаяньем проговорил агил.
Когда в доме Нордида всё утихло, из какого-то укромного угла осторожно вылезло маленькое пузатое создание.
— Вот и славно… — пробормотало оно, оглядев разгромленное в неравной борьбе жилище советника. — Вот и чудно! Да, моя красавица?.. — и нежно погладило пухлыми пальцами ночную бабочку, примостившуюся на рыжей бороде.
— Собаку надобно кормить два раза в день, и особенно хорошо — вечером, чтобы она не вскакивала с воплями среди ночи! — поучал дядя Винки, сидя в Кухне над пивной кружкой и тарелочкой вареных раков.
— Что-то вы не то говорите, — рассудительно заметила тетка Люсильда. — Собака ночью должна караулить, а не дрыхнуть.
Хендря косил блестящим глазом то на одного, то на другого спорщика, и продолжал уплетать из рук Мэрион куски сладкой булки. После булки в ход пошла связка сосисок, вслед за ними в утробе пса исчезла шоколадка, а когда такса принялась за банан, дядя Винки не выдержал…
— Жадина вы, дядюшка!.. — надула губы девочка.
Изгнанный из Кухни пёс, ничтоже сумняшеся через пять минут деловито вернулся обратно, и уселся с самым несчастным видом на верхней ступеньке, гипнотическим взглядом провожая каждый кусок, исчезающий в пасти толстяка. Кончилось тем, что дядя Винки поперхнулся, закашлялся и был вынужден сдаться врагу. Пес невозмутимо процокал коготками по каменному полу, и снова уселся перед Мэрион.
Случалось ли вам наблюдать за этим Ришелье собачьего мира? Если посмотреть на таксу сверху вниз — то перед вами само воплощение вселенской скорби!.. Но возьмите на руки хвостатого хитреца, приподнимите его повыше, держа точно ребенка под руки, и вы обнаружите донельзя довольное существо — безмятежное и умиротворенное. Кротко вздохнув, оно улыбнется вам так, что покажется — в этом мире есть всё-таки те, кому удалось достичь полной гармонии с окружающим…
Хендря, превратившись в собаку, не стал исключением из правил, и перенял все повадки вислоухих обманщиков. Он состроил такую несчастную физиономию, что Мэрион тут же поддалась на провокацию и снова полезла в холодильник.
— Давай-давай!.. — мрачно буркнул дядюшка. — Может, сдохнет от ожирения… Куда это, кстати, направляется твой отец?.. Ба!.. Да он при полном параде!
В окно был виден идущий по садовой дорожке Виктор фон Гилленхарт. Одетый в безукоризненный фрак, он вышагивал к распахнутым воротам, где ожидал экипаж.
— Корпорация устраивает ежегодное награждение. Лучший менеджер года, — охотно пояснила тетушка Люсильда, с гордостью любуясь на подтянутую фигуру кузена.
— Понятно!.. — небрежно махнул рукой дядюшка. — Очередная раздача слонов.
— При чем здесь слоны? — живо заинтересовалась Рио.
— Ну, так говорят, когда речь идет о какой-нибудь помпезной и ничего не значащей церемонии, — ответил дядя Винки.
— А-а… — разочарованно протянула девочка. Она-то думала и в самом деле!
— Значит, Виктору будет недосуг сегодня выяснять, что же случилось в Обсерватории… — скучающим голосом произнес дядя Винки.
— А что там случилось? — не моргнув и глазом, спросила девочка.
Дядя бросил на неё быстрый испытующий взгляд.
— Да, что там случилось?.. Хотелось бы услышать про это от тебя, ведь вы с сестрой были там.
Мэрион пожала плечиками:
