— Ладно! — звонко рассмеялась Мэрион. — Я просто проверяла: может, я вернулась
В Замке тем временем накрывали к чаю. Чаёвничать решено было в летней беседке, что обычно устраивалось по особо примечательным поводам, а повод тому нашёлся: вернулась Орфа.
Сначала были радостные охи-ахи, — особенно радовалась старая хозяйка! — потом расспросы: что да как? Потом опять ахи-охи… Потом решили попить чаю. По-праздничному.
Но впечатление от приезда служанки было смазано одним забавным происшествием.
— Что это там за шум?.. — спросила Бабушка, едва домочадцы расселись за столом.
Все прислушались.
С улицы доносились приближающиеся глухие удары: туп-туп!..
— Кто-то топает, — любезно объяснила тётка Миранда.
— Это я и сама слышу! — занервничала бабуля. Чашки и блюдца на столе тонко задребезжали, подпрыгивая. Бабушка торопливо прихлопнула свою чашку высохшей рукой: — Хотелось бы знать, кто?..
Дядя Винки проворно поднялся с места и выглянул из беседки:
— Виктор вернулся.
К воротам подъехал экипаж. Сзади кареты, возвышаясь над каменным забором, виднелась лохматая спина с большими ушами. Из кареты вышел ужасно смущенный Папа. Домашние высыпали ему навстречу.
— Ничего не хочешь нам объяснить? — осведомилась Бабушка.
Папа откашлялся:
— Это… Этот чудесный слоник… Словом, он будет жить у нас… — и заискивающе улыбнулся.
В ответ на его слова, животное вдвинулось на полкорпуса в ворота, и меланхолично принялось жевать верхушку ближайшего дерева. Дуния на всякий случай взяла топор наизготовку.
— Слоник?! — ядовито переспросила Бабушка.
— Ой! — восхищенно пискнул кто-то из тётушек. — У него крылышки!
На спине у мохнатика топорщились маленькие смешные крылья, наподобие лебединых.
— Это всё вы виноваты! — накинулась тётка Люсильда на дядю Винки. — «Раздача слонов»!.. «Раздача слонов»! Нате вам, пожалуйста! Накаркали!..
— Сначала он был просто статуэткой, — спохватившись, принялся оправдываться отец. — Корпоративное жюри признало меня лучшим топ-менеджером года…
— Поздравляем! — парировала Бабушка. — Но в дом я его не пущу!
— Надо же!.. — хихикнул Красавчик. — Это наша-то гостеприимная бабуля — и вдруг отказывает непрошеным гостям!
При этих словах некоторые из постояльцев почувствовали себя несколько неловко.
— Он вполне может пожить в саду… — попытался Папа погасить разгорающийся скандал.
— Не может! — категорично отрезала старуха.
— Куда же его на ночь глядя?
Слон отпустил объеденную ветку, дерево с шумом распрямилось. Животное огляделось и задумчиво уставилось на любимые Бабушкины розы.
— Но-но!!! — предостерегающе возмутилась бабуся.
Слон медленно шагнул вперёд. Бабушка попятилась. Слон сделал ещё шаг… И тут откуда-то вылетел Хендря. Нимало не смутившись размером противника, он подскочил к нему и залился визгливым лаем.
Слон сдал назад, испуганно замахал потешными крыльями, и вдруг тяжело поднялся в воздух. Медленно-медленно перелетев через каменную ограду, он постепенно растаял в небе.
— Слава богу!.. — облегченно вздохнули обитатели Замка.
Особенно, кстати, радовался несостоявшийся владелец крылатого «чуда». Но радость его была преждевременной.
На рассвете в спальне родителей раздался долгий телефонный звонок.
— Я всё понимаю, дружище, — просипел в трубку раздражённый голос комиссара полиции. — Но тебе придётся с этим что-то сделать!
— М-м… что такое? — не открывая глаз, сонно промычал Папа.
— Летающий слон — это, конечно, здорово, — продолжал сипеть Шеридан, — дети и туристы пищат от восторга… Но, понимаешь, — и он понизил голос, — ведь эта птичка гадит! Прямо сверху… А слон, извини, не воробушек!..
Суматоха с вторжением слона обошла Мэрион стороной. Она вообще узнала о его существовании лишь в финале этой истории. Потому что с того вечера все события стали разворачиваться слишком стремительно, чтобы успевать следить за подобными мелочами.
Поднявшись в тот день на Холмы, ребята прошли через сад прямо к церковной ограде. Но отца Себастьена в храме не оказалось. Тогда они обошли кругом и вышли к маленькой постройке, что ютилась в самой глубине сада, — там священник хранил свою библиотеку, занимался богословскими трудами, отдыхал иногда между службами.
Окна домика были распахнуты.
Оттуда доносились голоса. Они уже собирались войти, но Мэрион сказала:
— Не хочу спрашивать его о вчерашнем при посторонних! Давай обождём, пока он останется один.
Толстяк согласился. Ему вообще было лень что-либо делать — долгая дорога, жара… Мальчишку разморило, и он с удовольствием посидел бы на травке в саду.
— Можно яблок нарвать пока, — предложил он. — Некоторые уже почти спелые…
Но Рио, застыв, точно собака в охотничьей позе, приложила палец к губам.
— Сам жуй свою кислятину! — шепотом отказалась она и, согнувшись, прокралась под окно.
Прислонившись к прохладной стене, она вся обратилась в слух. Толстяк вздохнул и, бухнувшись на четвереньки, проворно подполз к ней.
— Они явно готовили вторжение… — говорил отец Себастьен. — Мне пришлось закрыть канал…
