— Хранители Времени? Вторжение?.. — усмехнулся очень знакомый им голос. — Они стояли здесь форпостом на страже Провала, так же как и Смотрители у Ворот города. Вы уничтожили их базу! Спрашивается: зачем?.. Впрочем, я догадываюсь. Кстати,
— Камень я спрятал. Я слишком долго искал его, и слишком многим пожертвовал, чтобы найти! Потому будет трудно убедить меня отдать его! — горячился священник. — Разве только вы объясните, зачем они открыли проход?
— Они сделали это по
— Но зачем?!
— Так нужно! — отрезал собеседник.
Потом была долгая пауза. Ребятишки, затаив дыхание, сгорали от нетерпения, гадая, что же там происходит.
Затем голос сказал:
— И теперь я знаю —
— И
И снова — пауза, точно собеседник наслаждался его нетерпением.
— Кто?! — почти простонал отец Себастьен.
— Палач…
И на колокольне вдруг ударил колокол.
Когда маленькие шпионы поняли по доносившимся звукам, что гость священника уходит, они опрометью бросились в ближайшие заросли. Дверь медленно приоткрылась… Но никто не вышел. Потом дверь сама собой закрылась.
Они просидели в кустах с полчаса, и Рио не вытерпела:
— Идём! — подтолкнула она Толстяка. — Что мы прячемся, в самом деле! Сделаем вид, будто только пришли! — и первая полезла обратно.
Наскоро отряхнувшись и придав лицам постное выражение, они поднялись на крыльцо и, постучавшись, вошли.
В доме было тихо и прохладно. Спокойно тикали настенные часы. Где-то у окна жужжала пчела. Свистали птицы. В распахнутое окно смотрелся сад, дальше — зеленела долина, опоясанная синей дугой реки… Над долиной зарождался вечер — тихий, хрустальный, — прекрасный, как все летние вечера, напоенный таким умиротворением, такой благодатью!
Освещенный угасающими лучами, отец Себастьен сидел у окна, словно хотел насладиться заходом солнца.
Жаль только, что у него не было головы, — закат был воистину великолепен!
Агил и Гилленхарт долго двигались вслепую — кругом была кромешная тьма. Потом потайной ход стал уже: теперь их плечи касались стен. Постепенно он сузился настолько, что они с трудом протискивались вперёд.
— Мы здесь застрянем, как крысы в мышеловке! — выдохнул Юстэс.
— Тут нам и конец будет! — поддакнул агил. — Да только это лучше, чем попасть в сети Теней!
Через несколько шагов идти стало невозможно. Юстэс протянул руку: тупик…
— Ход кончился, где же выход?
— Ловушка? — предположил агил. — Вернёмся?
Юстэс задрал голову — далеко-далеко вверху светилось белое пятно. Упираясь руками, ногами и спиной в стены — путь наверх тоже был узок, но теперь это обстоятельство играло им на руку, — друзья стали карабкаться наверх.
Поднявшись, они очутились на скале. В тёмных небесах висела золотая монета луны — она-то и указала им путь. Внизу шевелилось, мерно и тяжко вздыхая, море.
— Куда нас занесло? — пробурчал агил. — Чудной, осторожнее, а то навернёшься в воду! Тут, сдается мне, высоко!
— Я вижу свет… — неуверенно сказал Юстэс.
— Где? — удивился его спутник. — Да где же?
— Иди за мной! — приказал Гилленхарт: он-то ясно видел впереди что-то светлое.
— Но я ничего не вижу! — заупрямился агил.
С каждым шагом свет разливался все сильнее, а его товарищ продолжает сетовать, что по-прежнему ничего не видит!.. Его голос становился все глуше, словно отдаляясь, а потом и вовсе пропал. Но Гилленхарт упрямо двигался вперед, как зачарованный, и вдруг в кругу лунного света перед ним на каменном троне возник тот, кого они вызвали из Тёмной Башни вместо отца Нордида.
— Сядь… — приказал он и, повинуясь едва заметному движению его пальцев, перед Юстэсом появился каменный куб. Юноша опустился на камень, и почувствовал, как его покинули последние силы — куб словно сковал его волю.
Тезариус молча разглядывал сидящего перед ним человека.
— Мирта не ошиблась: в этот раз брат Або выбрал крепкого бойца, — задумчиво произнес он. — Никто
— Не… знаю, о чём ты говоришь… — еле ворочая языком, проговорил юноша. Каждый слог давался ему с превеликим трудом.
Вместо ответа, Тезариус нахмурился и протянул к нему руку. Над головой Юстэса возникло бледное сияние. Делая пассы, чародей переместил это сияние так, чтобы оно оказалось между ними. Юстэс почувствовал дикую боль в голове.
— Сейчас посмотрим! — пообещал Тезариус.
Перед глазами юноши понеслись призрачные картины его долгого пути: вот они с монахом сжигают тело несчастного Якоба… Вот он скитается по пустыне… Гибель каравана… Морской шторм… Пиратский корабль… Скелет с мечом в руке…
Когда сияние погасло, Тезариус долго молчал, глубоко задумавшись.
— Где свиток с заклинанием, что дал тебе монах? — спросил он наконец.
— Его больше нет.
