Вслед за ним зал покинуло еще восемь человек. Нордид остался в зале — он не входил в число Избранных, но любопытные не смогли вытянуть из него ни одного лишнего слова.
Девятеро уединились в Тайной Комнате. В свое время над её защитой изрядно потрудились двое волшебников из Вальгессты. А вместо благодарности тогдашний король распорядился казнить умельцев, чтобы они унесли её тайны с собой в могилу. Советник Дарквиш изложил перед собравшимися итоги утренней аудиенции в королевском дворце.
— Девчонка сошла с ума! — вспылил советник Бенедикт. — Представьте, какую цену заломят с нас эти черноделы! Мы только-только очистили от скверны Северные земли, а она хочет начать всё сначала? Да если тамошние колдуны узнают, что Королева пошла на переговоры с Неназываемыми, они тотчас поднимут головы!
— Тогда у нас один выход, — сказал Дарквиш, — пусть соберутся Светлые — и Консилиум Магов решит, что же делать.
— Но это огромный расход энергии! — проскрипел советник Абигайл. — Мы ослабим внешнюю защиту и тогда, как знать, — останутся ли по-прежнему нейтральными эрды, варлы и прочие, кто издавна зарится на наше пространство?
— Есть и другой способ! — снова вступил в разговор Бенедикт, и сердце Дарквиша сжала тревога. — Совет Девятерых может низложить королеву — её племянник уже достаточно взрослый и умный, чтобы управлять Королевством. Всё равно, рано или поздно корона достанется ему, если… Если, конечно, королева не обзаведется наследником, а я надеюсь, она не станет этого делать.
— Ваше предложение более чем неуместно! — возразил Дарквиш. — Во-первых, принц никогда не пойдет против законной властительницы: смена власти без веских на то причин — чревата смутой! А во-вторых, и это главное, нынешние проблемы возникли вовсе не из-за Королевы, следовательно, не исчезнут вместе с ней!
— Вот и ошибаетесь! — торжествующе воскликнул Абигайл. — Вспомните, ведь было пророчество — не лезть с оружием в Драконьи Горы! Она нарушила запрет!.. Не потому ли теперь прёт отовсюду к нам неведомая нечисть? Подробности того похода до сих пор известны лишь немногим уцелевшим, но они предпочитают помалкивать. А тех, кто по скудоумию раскрывает рот, потом находят мёртвыми. Или почтенный советник Дарквиш скажет, что и это не так?
Дарквиш стиснул зубы. Нарочно, или нет, но Абигайл задел кровоточащую рану: в том походе погиб его старший брат, а другой брат, вернувшийся раненым, действительно кое-что ему рассказывал, но немногое — вскоре он был найден мёртвым.
— Необходимо было освободить северное побережье, — сглотнув горький ком в горле, сказал Дарквиш. — И всем прекрасно известно, что другого пути, кроме как через горы, не было. Теперь пора вспомнить о нашей присяге, и вынести решение.
При избрании в число Девяти, каждый после магического обряда посвящения произносил главное: «Единство — во спасение!»… Нехитрая фраза означала лишь одно — меньшинство подчиняется большинству. Но произнося её, каждый косвенно клялся жизнью своей и близких — таково было её тайное заклятье. Нарушивший обет погибал в мучениях, и не было счастья всему его потомству вплоть до седьмого колена. История Королевства хранила имена пятерых отступников — заклятье не пощадило их… Один из отступников был предком чёрного мага Даниила.
Если сейчас большинство проголосует за низложение королевы — Дарквиш должен подчиниться. Но законы суровы: во избежание смуты и междоусобицы властитель не должен остаться в живых, если корону с его головы снимает Совет Девяти. Если сюзерен сам отказывается от власти — другое дело. Казнь свергнутого монарха — печальная и ужасная обязанность главы Совета. То есть, его, — Дарквиша.
Он вдруг подумал: каково королеве видеть каждый раз своего возможного палача? Ведь случалось, — и не раз! — когда Девятеро во имя спасения Королевства пользовались своим правом.
Но Совет порешил устроить Консилиум Магов.
Семеро против двоих: Бенедикт и Абигайл оказались в меньшинстве. Дарквиш облегченно перевёл дух.
…Юстэс, Ла Мана и Коротышка продолжали свой путь по чужой земле, и чем дальше они уходили вверх по реке, тем ясней становилось им: по этому чужому краю прокатилась война.
Стояли жаркие погожие деньки. В бездонном с зеленоватым отливом небе ветерок строил белоснежные корабли и башни. Над нетронутым разнотравьем гудели толстые мохнатые шмели. В перелесках и среди развалин, встречающихся им то тут, то там, хлопотали птицы. Брошенные сады манили изнемогающими от тяжести плодов ветвями.
— Благодать какая! — сказал как-то Коротышка на одном из привалов, лёжа на спине и глядя в небо. Размял в руках ком жирной, чёрной земли, вздохнул грустно: — Я и забыл уже, как оно, на земле-то… А что? Найду себе бабу из местных, хозяйством обзаведусь, вон сколько земли пропадает! И пошло оно все к чертям! Дом отстрою…
Ла Мана расхохотался:
— Коротышка за плугом! Я сейчас лопну!.. Свиней заведёшь? Детишек нарожаешь?
Коротышка смерил капитана недобрым взглядом:
— Заведу! И нарожаю!.. Дело нехитрое.
