Когда лестница кончилась, я осторожно выглянул в коридор, освещенный редкими чадящими факелами. Никого. Ни Посланника, ни Лафресы. Стены, сложенные из массивных каменных блоков, большей частью были покрыты копотью. Покатый аркообразный потолок тоже не блистал чистотой. Кое-где на нем еще сохранились остатки самой настоящей побелки, но, на мой неопытный взгляд, ее возраст исчислялся десятилетиями. Никаких дверей в стенах, лишь надписи на непонятном языке. То ли огрский, то ли язык Первых, я в письменах этих рас полный профан…
Прошел я недалеко, всего шагов сто — сто пятьдесят, и коридор оборвался очередной лестницей, правда, на этот раз в ней было от силы ступенек двадцать, не больше. За ней мрак вновь начал сгущаться. Я сделал первый шаг, и тут же в ноздри ударил слабый запах гнили, тления и пыли.
— Ну уж дудки, — пробормотал я себе под нос, немного вернулся назад и снял со стены факел.
Пламя от сквозняка, невесть каким образом пробравшегося в подземелье, трепетало и плевалось искрами. Я вошел в маленький зальчик и выругался. То, что я увидел, мне совершенно не понравилось.
На почерневшем от времени, грубо сколоченном столе разлегся скелет. Могу сразу сказать, что он не принадлежал человеку. Судя по клыкам, скорее уж орку или эльфу. В его черепушке застрял маленький ржавый топорик.
Я не боюсь мертвецов, особенно тех, что лежат и никого не трогают. Я не очень-то опасаюсь и тех тварей, которых члены Ордена кличут воскресшими, а простой народ — бродунами или попросту живыми мертвецами. Эти твари довольно неуклюжи и безобидны, главное правило при общении с ними — держаться подальше от их рук и зубов. Ну и по возможности не вставать на пути.
Живые мертвецы существуют, согласен. Но вот о живых скелетах до сегодняшнего дня я не слышал. Такого чуда просто не могло существовать в природе. Как, ну как могут двигаться кости, если между ними отсутствуют мышцы, хрящи, жилы и тому подобное? Напрашивается сразу два ответа: либо какой-то идиот дергает кости за веревочки, что маловероятно, либо тут не обошлось без шаманства огров, что очень даже возможно.
В общем, мне было недосуг выяснять причину, отчего лежащий на столе костяк довольно резво дрыгал ногами и, кажется, пытался встать. Сейчас меня занимал немного другой вопрос: способен ли он осуществить задуманное и насколько эта штука опасна?
Скелет продолжал дрыгать ногами, пытаясь подняться. Но у него ничего не получалось, так как какая-то добрейшая душа пригвоздила его позвоночник к столу железными скобами.
Все же любопытство — мой порок. Я подошел немного поближе. Тварь тут же повернула башку в мою сторону и зашипела. Клянусь Саготом, зашипела, не имея ни легких, ни языка, ни всего, чего полагается иметь приличным людям, чтобы издавать звуки!
— Черные дыры глазниц, в которых тлели мириады багровых искорок, уставились на меня. — Осс-ссвободи, смертный!
Я на миг опешил. Если скелеты научились разговаривать, то пора занимать место на кладбище — конец света близок.
— Не в этой жизни, — мрачно ответил я и отступил подальше.
Мертвяк уронил голову, зло зашипел, будто масло, попавшее на докрасна раскаленную сковородку, и стал дергаться и извиваться. К делу он подошел с душой (если у этой твари она была), и стол заходил ходуном.
— Я всс-ссе равно осс-вобожуссс-сь!
Каждое слово сопровождалось резким дерганьем и содроганием стола. Скобка возле поясницы мертвеца стала едва заметно поддаваться.
Я счел за лучшее пойти своей дорогой и не испытывать судьбу. Позвоночник удерживается по всей длине, кроме шеи, и твари придется дергаться не меньше недели. Но главное ведь начать!
Первая опора поддалась, а за ней сдадутся другие. Как говорится — вода дырочку найдет. Я не собирался оставаться и наблюдать, что же произойдет, когда эта штука обретет свободу.
На протяжении следующих минут никаких странностей, а тем более неприятностей не произошло, за что Саготу честь и хвала на веки вечные!
Пол едва заметно пошел в горку. Факел освещал унылые серые камни, блестевшие от подземной влаги, и надписи на стенах, сделанные чьей-то небрежной рукой. Потолок ушел куда-то ввысь, и пламя факела уже не могло высветить его из мрака. Появилось слабое эхо, двоившее мои шаги, и пришлось идти чуть ли не на цыпочках.
Посланник и женщина канули во мраке, и догнать их не представлялось никакой возможности.
— Займись Нижним Северным ярусом. — Голос Посланника разнесся по коридору и заставил меня бросить факел на пол и затоптать его ногами. — Эти Хозяину уже не нужны.
— Я могу их?.. — Голос Блага дрожал от возбуждения.
— Мне неинтересно, что ты сделаешь, Продавшийся! — В каждом слове Посланника сквозило презрение. — Хочешь жрать — жри хочешь резать из их костей безделушки — режь, но перед этим сделай то, что я сказал!
— Конечно, господин! Уж старый Благ позаботится об их косточках! Да-да! Позаботится!
