Я, как и в прошлый раз, пропустил тот краткий миг, когда они появились передо мной. Ко мне скользнули старые знакомые — живые тени, хозяйки Ничто. Про себя я называл их Первой, Второй и Третьей. Три тени, три подруги, три сестры, три любовницы… Они ничуть не изменились с момента нашей последней встречи, нашего последнего танца, благодаря которому в прошлый раз я смог выбраться отсюда. Может, и в этот раз с их помощью мне удастся выкарабкаться на волю?
— 3-здравствуйте, лед-ди. — Зубы стучали друг о друга, и слова давались мне с большим трудом.
— Разве ты не знаешь, Танцующий, что некоторые сны так же опасны, как явь? — В голосе Второй слышалась печаль.
— Сны опас-сны? — Мне вспомнились все кошмары о прошлом, которые я видел за последний месяц. — Д-да, пожалуй, з-знаю…
— Тогда зачем же ты призываешь их к себе, Танцующий? Пророчества и судьба не всегда смогут защитить тебя!
Первая и Третья молчали.
— Я не хотел появлятьс-ся в вашем мир-ре сна, — попытался оправдаться я. — Я даже не з-знаю, как оказался с-среди этого багр-р-рового снега!
— Ты считаешь наш мир сном? — удивилась Первая тень. — Это ошибка, Танцующий. Наш мир гораздо реальнее твоего — ведь он был первым из появившихся. Мир Хаоса послужил основой для тысяч других, когда такие, как ты, стали строить и уничтожать тени. Он не сон, и мы не сон, и ты сейчас находишься не во сне…
— И ты умираешь, Танцующий! — вклинилась в разговор Третья. — Ты на самом деле умираешь, потому что слишком часто бродишь в снах, которые пока для тебя опасны.
— Я не пон-нимаю, о чем вы… — Холод убаюкивал мое сознание.
— Сны могут убивать, — прошелестела Первая. — Достаточно поверить, что сон — это явь и ты не только видишь его, но и начинаешь жить в нем… Как тогда, он становится опасен! Тот, кто сделал тебе это, был в твоем сне…
— Или ты в его… — перебила Первую Вторая.
— Это уже не важно. Ты поверил и поэтому получил такую рану…
Тюрьма Хозяина — сон?
Напоминание о ране и нескрываемое сочувствие, которое слышалось в голосе тени, заставили меня посмотреть на живот.
Лучше бы я этого не делал! И это называется «Посланник промахнулся»! Отчего до сих пор я еще был жив — не знаю. С такими ранами гарантированно отправляются в свет без всяких шансов вернуться под синее небо.
Пиявки боли принялись грызть меня с удвоенным усердием, и я не смог сдержать крика.
— Вот видишь, Танцующий, как могут быть опасны неконтролируемые сны?
— К-как… Как я с-сюда попал? — просипел я, преодолевая боль.
— Это мы должны спросить у тебя — ты попал в наш дом по своей воле.
— Я не хотел с-сюда приходить! Я хотел ддо-до-мой!
— Теперь и навсегда твоим домом станет наш мир. На Сиале ты уже давно бы испустил дух. Только здесь ты сможешь жить!
— Мне н-нужен свой!
— Свой?! — Третья, разогнав искрящийся занавес багровых снежинок, закружилась вокруг меня. — Чем он лучше этого? Разве там можно сделать вот так?
Третья придвинулась ко мне почти вплотную, на миг передо мной мелькнуло женское лицо. Затем она слилась со мной, и я почувствовал, как сквозь тело прокатывается теплая волна и пиявки боли с разочарованным скрежетом разжимают присоски и уплывают во мрак, искать для себя более слабую и покладистую жертву.
Миг — и Третья опять находится рядом с сестрами, а я со все возрастающим изумлением смотрю на то место, где всего лишь секунду назад зияла страшная рана.
Ничего. Никакой раны. Лишь порванная окровавленная рубаха является единственным напоминанием об ударе Посланника.
— Способен ли твой мир на такое, Танцующий?
Я лишь ошеломленно качаю головой. Никто, даже Орден, не сможет сделать так, чтобы вместо дырки величиной с кулак, из которой хлещет кровь и вываливаются кишки, вновь оказалась целая и здоровая кожа. На Сиале такие фокусы могли проделывать только боги.
— Тогда зачем же ты в него так стремишься?
— У мен-ня дела, — буркнул я. — К тому ж-же здесь слишком хол-лодно.
Первая засмеялась, и, отвечая ее смеху, снежинки лопнули и превратились в огоньки. Холодный ветер поспешно скрылся, уступив место разрастающимся огонькам. Они слились друг с другом и превратились в голодного хищного зверя, имя которому — пламя, которое за один удар сердца сожрало мрак и окружило нас плотным жарким коконом.
Тени оставались такими же черными и непроглядными, как и раньше.
— Ну что, Танцующий, так теплее? — насмешливо спросила Первая.
— Да… — Сил удивляться уже давно не было. Насколько всесильна эта троица? И почему у них такой интерес к моей персоне?
— Ты остаешься с нами?
Зачем я в-вам нужен? — спросил я, отогреваясь и стараясь потянуть время.
— Ты — Танцующий с тенями. Первый Танцующий, появившийся у нас за десять с лишним тысячелетий! И можешь делать то, чего не могут делать другие люди. Ты еще сам не знаешь, на что способен! Ты нужен нам, этому миру и вдохнешь в него жизнь, ушедшую в другие миры благодаря таким, как ты! Без тебя наш дом окончательно умрет!
— Без меня умрет мой мир! — Я попытался перекричать рев злого пламени. — Мой долг…
— Твой долг?! — с сарказмом проговорила Вторая. — Вор заговорил о долге. С каких это пор ты стал рассуждать о нем?
