— Верно. На званый обед сторонники Неназываемого нас приглашать не спешат.
Я огляделся, стараясь получше ознакомиться с местом нашего заключения.
Темницей это назвать было трудно. Нет, тут, конечно, наличествовали серые стены, маленькое решетчатое окошко под потолком, грязная солома на полу и одинокий факел на стене. То есть на первый взгляд самая обычная и не очень-то располагающая к постоянному жительству камера. Но вот в чем была странность — я ни разу в жизни не слышал от людей, побывавших в тюряге, что в камере должно быть две двери.
— Вторая запасная? Если тюремщики ключ от первой потеряют? — не удержавшись, попытался пошутить я, несмотря на продолжающийся гул в голове.
Первая дверь — деревянная, обитая узкими стальными листами, располагалась прямо напротив нас. Вторая, полностью железная, находилась на левой стене камеры, и засов у нее, в отличие от первой, находился тут, а не снаружи, как у любой уважающей себя двери в тюрьме.
— Что за ерунда?!
Он проследил за моим взглядом, неловко пожал плечами.
— Без понятия. — Лучше помолись своему Саготу, чтобы нас отсюда вытащили.
— Вытащат-то нас в любом случае и, кажется, вперед ногами. — Настроение у меня было мрачновато-говорливым. — Какова вероятность того, что отряд отыщет нас раньше, чем ребята Неназываемого избавятся от лишней обузы?
— Были бы мы обузой, нас бы не стали хватать, а шлепнули прямо на улице.
— Верно. Мы им для чего-то нужны, но как долго это продлится? Кли-кли, слава Саготу, смылся, и, думаю, прошло достаточно времени, чтобы Алистан и Миралисса начали действовать.
Из маленького окошка до нас донесся крик горластого петуха.
— Вот тебе и ответ, — произнес Угорь. — Мы не в Ранненге, мы за городом, а навряд ли Алистан догадается искать нас на таком расстоянии от стен.
— Почему ты думаешь, что мы за городом? По-твоему, в Ранненге не может быть петухов?
— Да нет, их навалом, но я в карете пришел в себя, и перед тем как меня опять вырубили, смог увидеть, что за окнами простирается отнюдь не городской пейзаж.
Угу. Приятно слышать. Теперь уже точно известно, что шанс найти нас в подвале, да еще так далеко от трактира, — нулевой.
— Умеешь ты обнадежить, — горестно вздохнул я.
Нам оставалось только ждать и надеяться на чудо, Сагота и всех готовых нам помочь личностей. Первое нас избегало, второй, кажется, не слышал, третьих попросту не существовало (по крайней мере, на расстоянии лиги от нас). Как говорят матросы из Портового города — мы крепко сели брюхом на мель..
Лязгнул засов, и вошли двое. Первый был широкоплечим мужиком лет пятидесяти, с лиловым носом и льдисто-голубыми глазами. Невысокий, плешивый, в мятой, заляпанной жиром одежде и с кривой ухмылкой во всю мерзкую рожу. Вторым посетителем оказался… Горлопан.
Живой и абсолютно здоровый.
Я в первую секунду даже не поверил, что вижу именно его, а не какой-то морок или призрака, восставшего из могилы.
Лицо Угря, когда он увидел, кто пришел нас навестить, не дрогнуло. Лишь темные глаза нехорошо прищурились.
— Я вырежу тебе сердце, — процедил он.
— Я постараюсь быть осторожным и не попадаться тебе в руки, — очень серьезно ответил Горлопан. — Приношу свои извинения за причиненные вам неудобства.
Угорь все таким же ледяным голосом пожелал Горлопану засунуть все неудобства куда подальше.
— Жаль, — огорчился предатель. — Я искренне сожалею обо всем случившемся, но судьбу не выбирают. Вы выбрали свою сторону, а я — свою.
— И давно ты ее выбрал? — угрюмо спросил я, наконец заметив на его пальце то, что с самого начала увидел Угорь, — махонькое колечко в виде листка ядовитого плюща…
Все сразу же встало на места. Вот от кого сторонники Неназываемого узнали о том, где мы остановились и где находится Ключ! Да и выследили они нас у дома Соловьев тоже не без его помощи.
Как же ловко этот ублюдок все провернул! И ведь перед нашим носом, и никто ничего не заподозрил! Да и как можно заподозрить своего товарища, с которым успел столько всего пережить?! Как можно подумать о Диком, что тот служит Неназываемому?! Это все равно что назвать солнце зеленым, а огров — очаровательными созданиями!
Сказал, что поехал к родственникам, а в это время сообщил своим соратникам о нас и вернулся в трактир. Все остальное было делом техники. Парни Неназываемого ворвались в трактир, подстрелили слуг, Маркауз с воинами укрылся на кухне, а Горлопан инсценировал свою смерть и был таков вместе с помощниками и нашим Ключом. Кто, ну кто связал бы Дикого с Неназываемым? Да никто! И о Горлопане мы бы больше никогда не услышали, исчез бы он с нашей дороги, если бы не слуги Хозяина, отобравшие у него Ключ.
— Очень давно, Гаррет, — усмехнулся тот. — Ты не представляешь, сколько поколений моей семьи помогают вернуться Владыке в Валиостр.
— Но ты ведь Дикий. Как можно?
— Гаррет, ты мне глубоко симпатичен, но не надо мне говорить про Диких! Я отдал им четырнадцать лет жизни только потому, что Неназываемый велел мне и другим Верным сделать это.
Слуги Неназываемого называют себя Верными? Ха!
— И много вас среди нас? — Голос Угря излучал просто вселенское спокойствие.
