— Что за люди приходят к тебе через заднюю дверь? — выпалила Нонна. Аглая сверкнула волчьими глазами и снова ухмыльнулась:
— Я уж думала, ты никогда не решишься спросить.
Как оказалось, Аглая участвовала в составлении прошения Баронессе от тех, чьих детей под предлогом спасения от обстрелов увели в лабораторию. Таких оказалось не мало. Почти тридцать детей были разлучены с матерями. Около двадцати семей лишилось своих малолетних отпрысков, в то время как новоприбывшие семьи никто не разделял и не разлучал. На прошение был получен резкий отказ, что вызвало недовольство среди переселенцев-старожилов. Этим не упустили возможности воспользоваться недовольные властью Баронессы, подначивая свергнуть её. Нонна здраво рассудила, что у Баронессы, как и у любого политика, есть сторонники и противники, но осудила участие Аглаи в подобных подпольных играх.
Вронежский приехал на рассвете, ровно к очередному собранию на импровизированной площади — пустующем месте между старыми домами и общими жилыми строениями, где ранее лежали стройматериалы для построек. Сейчас здесь возвели помост и застелили его голубым полотном. По обеим сторонам развевалось два флага: шишка на голубом и сова на чёрном.
Вронежский вышел из своей спальни мрачнее тучи. Он был одет в старомодный парадный военный мундир, поверх которого накинул чёрный плащ с серебряными пряжками. Начищенные до блеска высокие сапоги прогрохотали по лестнице и вынудили Аглаю оторваться от зеркала, перед которым она заплетала косу. Заметив в руках у графа серебряную маску совы, она фыркнула:
— Не поможет, все прекрасно знают, кто ты.
Вронежский не удостоил её ответом и сразу же вылетел из дома, оглушительно хлопнув дверью. На площадь Нонна и Аглая пришли вдвоем. Как оказалось, такие же маски носили все особо приближённые к Баронессе. Председатель надвинул сову на лоб, чтобы тень от маски защищала глаза от ослепительного — не смотря на середину третьего месяца лета — солнца над головами.
Баронесса поднялась на помост одетая, как позже описала Аглая: «в мужской мундир с криво обрезанной юбкой». Высокий ворот закрывал шею до самого подбородка. От блеска пряжек на солнце болели глаза. Голову покрывал тюрбан с огромным кулем под затылком. Словно под плотным чёрным бархатом пряталась толстая длинная коса.
— Ну, точно баба! — громко выдохнул кто-то справа от Нонны.
Следом за Баронессой поднялся Вронежский, наглухо скрыв лицо маской, а голову — капюшоном. Граф занял место у дальнего края помоста справа от Баронессы. После графа показался второй особо приближённых. В отличие от Вронежского он был одет лишь в полевую форму, а лицо маской не скрывал и держал её в руках. При виде него Аглая, стоящая за плечом Нонны, скрипнула зубами от злости.
Вторым поднявшимся на помост был Зиги. Он занял место слева.
Баронесса дождалась, когда приветственные аплодисменты стихнут и начала свою речь. Она долго говорила о необходимости объединиться в эти непростые времена, верить, что правда на нашей стороне и прочие банальные вещи, привлекающие примитивные умы своей простотой лозунгов.
— Я высоко оценила ваше желание объединиться и превратить это маленькое забытое поселение в укреплённый городок на берегу реки. Вы не сдались врагу, не разбежались по всей республике, не рассыпались по лесам словно трусы. Показали, что не боитесь, возродились и увеличились! Так давайте станем примером для остальной республики! Уже сейчас, не дожидаясь победы, покажем крепость устоев наших предков!
Нонна отвлеклась на Аглаю, к которой незаметно подошёл мальчик в капюшоне, и прослушала ту часть речи Баронессы, что вызвала бурную реакцию вокруг. Она растерянно присоединилась к аплодисментам, случайно зацепившись взглядом за довольное лицо Зиги. Нонна встрепенулась. Знает ли Вронежский, с кем стоит рядом за спиной Баронессы? Догадывается ли, что именно этот человек увёл Нессу?
Остальная часть речи Баронессы была наполнена до тошноты примитивными громкими лозунгами. Нонна усилием сдерживалась, чтобы не скривить лицо от скуки, и лишь хлопала вместе с толпой.
Сразу же после выступления Вронежский покинул Воронец вместе с Баронессой.
Этим же вечером на кухне состоялось собрание новоявленных подпольщиков за закрытыми дверями. Нонна стояла на лестнице и тщательно прислушивалась, но не могла уловить ни слова, кроме приглушенного ропота голосов. Лишь раз она услышала возглас Аглаи:
— Выступать так открыто очень опрометчиво!
На неё зашипело с десяток голосов. Под конец собрания Нонна поднялась в спальню и приникла к окну, прячась за занавеской. Она сбилась со счёта, но выходило, что на собрание пришло более сорока человек. Как они все умудрились поместиться в такой крохотной кухне?
— Аглая, тебе не кажется, что вы сильно рискуете, собираясь в доме Вронежского? — осторожно поинтересовалась Нонна. Аглая легкомысленно отмахнулась:
— Это отличное прикрытие. Никому в голову не придёт искать нас в доме правой руки Баронессы. Как бы сегодня он ни пытался спрятаться, каждой собаке здесь известно точно, кто скрывается под маской.