Баронесса отвернулась, и Дэниел со смешанными чувствами осознал, что последнюю минуту не дышал. Эта взбучка была неожиданной для него, потому как после его переназначения из лагеря на фронт, он считал, что все сопутствующие поручения с него сняты. Сложно было представить, как бы ему удавалось искать погибель «спасительницы» и контролировать ситуацию на фронте. Откровенно говоря, он вообще не верил в страшное пророчество о гибели, пришедшей с востока, и попросту забыл о нём.
Тем временем Баронесса распекала Председателя за несвоевременно выпущенные законы, которые никто не позаботился предварительно согласовать с ней:
— Вы подписали своё законотворческое рвение моим именем, однако я узнаю о нововведениях из выпущенного Вами же жалкого подобия газеты! В будущем я бы Вам крайне рекомендовала интересоваться моим мнением, иначе наши пути могут разойтись, — Баронесса взмахом руки прерывала каждую жалкую попытку Председателя оправдаться и продолжала глухо отчитывать его, сидя в кресле. — Подобные законодательные нормы влекут за собой необратимые последствия, о которых Вы почему-то решили не думать и создали проблему мне! Нет, я не говорю, что Ваши законы неправильные! Я говорю о том, что они несвоевременные! В доме главнокомандующего проживают три незамужние девицы!
— Две, — тихо вставил Зигениа, но его реплика осталась незамеченной никем, кроме Дэниела. Граф упёрся взглядом в лаборанта, но тот с улыбкой продолжил слушать речь Баронессы:
— Это вопиющее неприличие! Ни одна из этих девиц не является невестой графа Вронежского. Прежде чем выпускать такие законодательные нормы следовало бы озаботиться тем, как мои приближённые выглядят в глазах народа. А если графа Вронежского прозовут развратником, то тень падёт на мою репутацию. Почему я должна рагребать проблемы, возникшие из-за того, что Вы не посчитали нужным уведомить меня и посоветоваться?
Баронесса глубоко вздохнула, расправила руками ткань платья и сложила руки на коленях. Вронежский проследил за этим движением, поднял глаза, пытаясь заглянуть за прорези маски, и слегка приподнял брови.
— Зигениа, — вновь заговорила Баронесса, и Дэниелу показалось, что он расслышал знакомые нотки в голосе, — будь добр поясни, что за самодеятельность ты устроил с изъятием детей из семей? Вы чего добиваетесь? Бунта? Идёт война за свободу и независимость, а вы снова и снова подрываете мой авторитет в глазах народа. Верните детей в семьи. И в дальнейшем прошу все свои решения утверждать со мной!
Дэниелу на мгновение показалось, что Баронесса собралась встать и тем самым закончить собрание. После продолжительного молчания, пока Председатель то и дело подергивал плечами и разминал свою калечную ногу, Зигениа странно улыбался, а Вронежский хмуро оглядывал всех присутствующих, из-под маски раздался глухой голос с жесткими нотками:
— Обсудим ситуацию на фронте.
Не успел Дэниел начать, как его перебил Председатель и заговорил, словно решил прочитать очередную проповедь о доблести воинов, силе веры и храбрых сердцах. Вронежский набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул, даже не считая нужным слушать бредовые мысли. Спустя пару минут Зигениа зевнул, даже не пытаясь скрыть это. Лишь фигура Баронессы была недвижима и казалась сосредоточенной. Когда Председатель закончил свою пламенную речь, совиная маска качнулась.
— Я услышала твою позицию, дорогой мой Шелия, но предполагаю, что мой главнокомандующий лучше разбирается в этом вопросе.
Вронежский приподнял брови, услышав настоящее имя Председателя, лицо которого покрылось пятнами. Мелисса Вронежская неоднократно рассказывала сыну о хромоногом личном слуге старого графа Вронежского Шелии. У Шелии была заветная мечта стать служителем церкви, но нужда заставила пойти в услужение иного рода и содержать на графское жалованье своих малолетних сестёр и овдовевшую мать. Отчего-то Председатель стыдился своего прошлого и никогда не называл своё имя. Даже молодому графу ни разу не обмолвился, что служил его деду, напротив, вёл себя крайне вызывающе с ним, то и дело пытался поддеть и зацепить.
— Тогда считаю, что моё присутствие более не обязательно на данном собрании, — чопорно ответил Председатель, потянулся за палкой и встал, собираясь уйти. Баронесса не стала ему препятствовать.
После его ухода Зигениа замешкался, копаясь в карманах. Наконец, он извлёк сложенный вчетверо лист и протянул его Баронессе.
— Согласно последнему закону я подготовил прошение, хотя уже одобрил его у Председателя, но… Вы здесь, то… согласуете тоже?
Баронесса развернула лист, посмотрела на него и пожала плечами:
— Не имею понятия, кто это, но не возражаю. Действуй. Что-то ещё?
— Нет, спасибо… Могу быть свободен? — улыбаясь от уха до уха лаборант медленно попятился к двери.
— Да, иди. И… Зигениа, касаемо детей… — напомнила Баронесса.
— Сделаем в кратчайшие сроки, — поклонился в пояс лаборант и толкнул задом двери, поспешно удаляясь.
Дэниел проводил его взглядом и недовольно поморщился, когда заметил, что двери остались открытыми.