Он проснулся окончательно. Сел, подтянув колени к подбородку, по старой обоюдной привычке. Задумался, анализируя. Он ждал другого гостя, но Роберт так и не появился. И рядом с девушкой Надир не почувствовал ни малейшего присутствия «старшенького».
Занятно, Роберт поддерживает с ней связь или ее случайно вынесло? Надир сосредоточился и попытался уловить след девушки. В сознании появился неясный образ, подобный тонкой дрожащей нити. Надир потянулся за ней, но ничего не произошло. Отправлять в путешествие сознание, как это делал Роберт, не получалось. Даже до Марики не всегда удавалось дотянуться, разве что на уровне ощущений или короткого разговора, а вот эффекта присутствия не было.
Кот почувствовав его настроение, пришел, улегся рядом и положил голову ему на колени. Надир почесал леопарда за ухом, зверь удовлетворенно заурчал. Надир озабоченно нахмурился. Отсутствие Роберта беспокоило. Да он без сомнения приходил тогда, когда Надира ранили. Вспомнилась очертания полупрозрачной фигуры, отскакивающие дождевые капли и всплески воды в лужах. Роберт помог и снова исчез. Интересно, он будет приходить, только если нужна помощь? Надир хмыкнул, подумав, что мог бы провести эксперимент… Тут же взвесил все за и против и отмахнулся — внутренний анализ говорил, что очередного эксперимента тело может не выдержать.
Раны, нанесенные кинжалом, почти зажили. Семь ударов, один в центре, остальные, практически на равном расстоянии друг от друга, по кругу, филигранная точность, учитывая освещение и скорость, с которой все это проделывалось. Внутри, под кожей ощущалось несильное жжение, и это при том, что Надир вообще ничего не чувствовал. А из головы не шел кошмар, в который он погрузился сразу после ранения. Бред, но какой-то слишком уж специфический бред. Он контролировал, его контролировали, беспомощность и невозможность повлиять на происходящее, зависимость и полное подчинение.
Вообще шрамы и все что с ними связано, вызывали беспокойство, хотелось непременно обсудить произошедшее с Робертом. Но братишка не спешил появиться, и не отзывался, будто пропал окончательно и бесповоротно. Закралось неприятное подозрение. А вдруг Роберт исчез навсегда и его сознания больше не существует, что если то, что сделали с Надиром, было направлено на уничтожение его второго? Нахлынуло чувство утраты. Сердце сжалось от непонятной тоски, обреченности и одиночества.
Что ж, если так, значит он сам по себе, один, никого больше, сознание и тело принадлежат только ему. Надир скрипнул зубами, вслед за тоской пришла обида, а затем и злость. Ничего, он еще свое возьмет, и за себя, и за Роберта, не на того напали.
От размышлений отвлекло сообщение Марики. Обычное короткое — «все в порядке, люблю, скучаю, как у тебя дела?» Надир улыбнулся, послав быстрый ментальный ответ: «Все хорошо, я тоже соскучился».
Невольно мысли переключились на Хлою. Надо же, маленькая подружка Фрэнка, существование которой напарник тщательно скрывал, или думал, что скрывал. Как-то много девушек в последнее время появилось! Еще и рыженькая добавилась. Искала Роберта? Она, похоже, испугалась, обнаружив Надира, и что примечательно, поняла, заметила разницу.
Нет, все-таки Фрэнк — сентиментальный идиот, учитывая какую игру он затеял, давать такую возможность на него надавить при случае. Подставит же под удар и себя и девушку. Надир покачал головой. Хлоя не была случайной жертвой, преследователи шли именно за ней, в этом он не сомневался, так же как и в том, что мужчина, ударивший Надира, никак не связан ни с Хлоей, ни с попыткой нападения на нее.
Поразительно, что запуганная системой Хлоя, не только не бросила его, но и не побоялась притащить домой, позвать на помощь. Надир долго размышлял на эту тему и решил тайно присматривать за подружкой Фрэнка, словно теперь это стало его прямой обязанностью. Повинуясь какому-то смутному, на грани интуиции, чувству, Надир, в отсутствие Хлои, приходил к ней домой. Он тихо посмеивался над камерами и приспособлениями Фрэнка, обойти которые не составляло труда, обычно проверял записи на камерах, к которым добавились и его собственные устройства, убеждался, что все в порядке и на час другой, если было время, оставался в квартире. Ему нравилось слоняться по комнатам, или, как он называл — совершать обход, перебирать вещи, заглядывать в шкафчики и даже менять предметы местами, предвкушая недоумение девушки, когда она это обнаружит. Надир не совсем понимал, почему так поступает, но подобное подсматривание, не тяготило, наоборот вызывало удовлетворение на уровне злорадства, что в этом случае таррианское воспитание его не коснулось. В квартире Хлои Надира накрывало полузабытое ощущение дома, уюта и чего-то еще важного, утерянного.
